Отец двух братьев Борисовых, получая пенсии всего 200 руб. и имея на руках семью, жил при помощи сыновей. Император приказал увеличить старику пенсию до 400 руб.
Дети барона Штейнгеля и фон дер Бригена все распределены по казенным заведениям.
Два брата Кюхельбекеры имели мать в преклонных летах. Император написал: "Я семью знаю, помочь нужно".
Матери гвардейского Генерального Штаба прапорщика Палицына пожаловано единовременно 3 000 руб. Женам полковников Тизенгаузена и Янтальцева -- по тысяче рублей единовременно, а матери последнего -- 1 500 руб., и затем всем трем в течение 10 лет по 500 руб. ежегодно.
Матерям Корниловича, Дивова и князя Щепина-Ростовского назначены точно такие же пенсии и на тот же срок.
С 1835 года пенсии стали прекращаться, потому что по истечении в этом году 10-летия царствования последовал указ Сенату об общем облегчении участи осужденных, большая часть которых перешла на поселение, и жены могли соединиться с своими мужьями.
Но самые выдающиеся милости императора были распространены на семейства главнейших деятелей тайного общества. Так, матери трех братьев Бестужевых* была назначена ежегодная пенсия в 2 000 руб. с тем, чтобы оная продолжалась и после ее смерти сестрам преступников.
_____________________________
* Александра (Марлинского), Николая и Петра.
На другой день после арестования К. Ф. Рылеева государь приказал князю А. Н. Голицыну навести справку о положении его семейства. 19-го декабря 1825 года князь писал императору, что Наталья Михайловна Рылеева "предается неутешной скорби, которую разделяет с нею одна пожилая приятельница, Прасковья Васильевна Устинова; других же знакомых не имеет". Со слезами благодарности выслушала она о милосердом внимании государя императора, и на сделанный ей вопрос, не имеет ли в чем нужды, отвечала, что у ней осталось еще 100 руб. и "она ни о чем не заботится, имея одно желание увидеться с мужем".