В тот же день, 19-го декабря, император приказал передать ей 2 000 рублей и письмо мужа, просившего ее быть покойною, надеяться на милость государя и молиться.
"Друг мой, -- писала она в ответ, -- не знаю, какими чувствами, словами изъяснить непостижимое милосердие нашего монарха. Третьего дня император прислал твою записку и вслед за тем 2 000 руб. Наставь меня, как благодарить отца нашего отечества". На обороте этого письма Рылеев написал: "Святым даром Спасителя мира, я примирился с Творцом моим. Чем же возблагодарю я Его за это благодеяние, как не отречением от моих заблуждений и политических правил. Так, государь! отрекаюсь от них чистосердечно и торжественно".
"Ты просишь, -- писал Рылеев супруге, -- чтобы я наставил тебя, как благодарить его. Молись, мой друг, да будет он иметь в своих приближенных друзей нашего любезного отечества и да осчастливит он Россию своим царствованием".
Спустя два дня, 22-го декабря, в именины дочери Рылеева, императрица Александра Феодоровна прислала ей тысячу рублей. Затем, с 1826 по 1831 год, Рылеевой выдавалось ежегодно по 3000 руб., а когда она вышла замуж, за отставного поручика Куколевского, то, по щедротам императора, приказано было выдавать ежегодно по 3 000 руб. до совершеннолетия ее дочери, которой оказано было пособие и при выходе замуж.
Таковы, в самых кратких словах, милости, оказанные государем семействам осужденных и их родственникам. Что же касается самих преступников, отсылаемых в Сибирь, то решено было сгруппировать их в одном месте и не смешивать с прочими арестантами. Их приказано было поместить в одних общих казармах, выбрать для того место и немедленно приступить к их постройке. До окончания казарм сосредоточить их в Чите, близ Нерчинска.
Для надзора за декабристами был избран человек, известный государю по своей честности, прямоте и сердечной теплоте. Это был генерал-майор Станислав Романович Лепарский. Он командовал 16 лет Северским драгунским полком, шефом которого был великий князь, а потом император Николай I. Частые личные свидания доставили возможность государю оценить высокие нравственные качества Станислава Романовича, и не удивительно, что император, сам способный горячо сочувствовать чужому горю и понимать больное сердце, вспомнил о Лепарском и назначил его комендантом Нерчинска.
Хмурый и угрюмый по наружности, Лепарский был образцом кротости, доброты и человеколюбия. В шестнадцатилетнее командование полком ни один солдат не был наказан по суду, ни один офицер не подвергся неприятностям по службе. По выходе Лепарского из полка офицеры поднесли ему золотой кубок, что тогда было необычайно и на что, однако же, последовало соизволение государя.
Для руководства С. Р. Лепарского, как нерчинского коменданта, была составлена особая инструкция, которая, впрочем, не исполнялась, потому что по воле государя в ней стали делаться изменения, клонившиеся к облегчению положения осужденных. Облегчения начались с того дня, кода Лепарский представился императору в Москве. Аудиенция продолжалась около часа, и Станислав Романович вышел от государя очень взволнованным и растроганным. Он не передавал никому указаний, данных ему Николаем I, но по действиям коменданта можно судить, каковы были эти указания.
Содержавшиеся восемь человек на Благо датском заводе, взамен работ внутри рудника, занимались разбивкой руды, каждый по пяти пудов в сутки. "В Читинском же остроге, -- доносил Лепарский, -- по неимению казенных работ, занимаю их летом земляною работою, три часа поутру и два часа после полудня, засыпанием оврагов, планировкой улиц и скапыванием на дороге гор. А зимою будут они в ручных жерновах молоть для себя и для заводских магазейнов казенную рожь. Дозволено им читать книги церковные и моральные. Дозволено им на дворах заводить цветники, делать дорожки, садить кустарнички, а в позволительные часы пользоваться воздухом".
Сосланным на поселение высочайше разрешено было получить от родственников на первое обзаведение до 2 000 руб. и ежегодно не более тысячи рублей. Не имеющим никаких средств приказано выдавать солдатское содержание и крестьянскую летнюю и зимнюю одежду.