"Ваше превосходительство изволили примѣтить и удивиться -- писалъ онъ {Кнорингу, отъ 11 марта 1802 г.: Ак. Кавк. Ком. изд. 1866 г. T. I, 353.}, -- что я грузинъ называю подданными, то прошу въ ономъ извиненія, но оное сдѣлано не умышленно и основываясь на обоихъ манифестахъ и вашемъ предписаніи, а сверхъ того и на партикулярныхъ письмахъ, изъ Петербурга мною полученныхъ, гдѣ ихъ не иначе разумѣютъ а по сему и не могъ я иначе полагать какъ то, что они дѣйствительно подданные, такъ какъ имъ сіе и публиковано; но теперь, видя свою ошибку, конечно, сего слова употреблять больше не буду".
Съ такимъ взглядомъ на дѣла, Кнорингъ не могъ принести большой пользы Грузіи- Крупные безпорядки открылись въ управленіи съ самаго начала. Высочайшія повелѣнія не исполнялись весьма продолжительное время. Отдача трехъ деревень въ области Хепенисъ-Хеобской, князю Абашидзе не приведена въ исполненіе до самаго октября 1802 г., не смотря на то, что повелѣніе императора было получено уже нѣсколько мѣсяцевъ въ Тифлисѣ. Князь жаловался, но безуспѣшно. Всѣ жалобы останавливались въ верховномъ грузинскомъ правленіи, какъ въ самомъ высшемъ учрежденіи для каждаго грузина. Грузія была раздѣлена на пять уѣздовъ, а правленіе на четыре экспедиціи. Послѣднимъ предоставлена весьма широкая власть.-- Уголовныя дѣла рѣшались по общимъ законамъ россійской имперіи. Подсудимый, въ случаѣ неудовольствія на рѣшеніе, хотя и имѣлъ право аппелировать, но аппеляція его, по инструкціи, данной Кнорингомъ, переносилась въ общее собраніе верховнаго грузинскаго правительства, точно на такомъ же основаніи "какъ въ правительствующій сенатъ" {Наставленіе уголовной экспедиціи. Акты Кавк. ком. T. I, 447.} и далѣе Тифлиса не шла. Экспедиціи гражданскихъ дѣлъ предоставлена власть гражданской палаты, "то и переносъ дѣлъ изъ экспедиціи сей въ общее собраніе да происходитъ тѣмъ же порядкомъ, какой наблюдается при переносѣ дѣлъ изъ палаты въ правительствующій сенатъ" {Наставленіе гражданской экспедиціи, тамъ же, стр. 449.}.
Такимъ образомъ, общее собраніе верховнаго грузинскаго правительства было для грузинъ тоже, что сенатъ для всей Россіи. Для совершеннаго отдѣленія и большей самостоятельности Кнорцнгу и Коваленскому удалось выхлопотать себѣ право въ своихъ дѣйствіяхъ не отдавать никакого отчета сенату и не имѣть въ правленіи прокурора {Прокуроръ назначенъ только 19-го іюля 1803 г. См. П. Соб. Зак. томъ XXVII.}, обязаннаго, по должности своей, слѣдить за правильностію дѣйствій правительственнаго мѣста. Вслѣдствіе того, всѣ важнѣйшія дѣла рѣшались въ верховномъ правительствѣ, которое приводило въ исполненіе. свои постановленія черезъ экспедицію исполнительныхъ дѣлъ. Въ этой послѣдней экспедиціи рѣшались также дѣла по такимъ искамъ, которые не подлежали оспариванію, напримѣръ, подписанные должникомъ счеты, векселя, контракты и проч. Экспедиція дѣйствовала черезъ уѣздные суды, управы земской полиціи, комендантовъ и моуравовъ съ ихъ помощниками.
На обязанность земскихъ управъ возложено имѣть свѣдѣніе о торговыхъ цѣнахъ, наблюдать за вѣрностію вѣса, мѣры, чтобы въ уѣздѣ не было бѣглыхъ, чтобы ихъ никто не принималъ, не держалъ и не скрывалъ.
Въ управѣ засѣдалъ капитанъ-исправникъ съ двумя засѣдателями.
Въ уѣздныхъ городахъ поставлены были коменданты изъ русскихъ чиновниковъ; ихъ назначили изъ числа военныхъ офицеровъ, и никто не зналъ круга своихъ дѣйствій и цѣли самой должности.
Инструкціи, данныя капитанъ-исправникамъ и комендантамъ были, если не одинаковы совершенно, то на столько сходны, что какъ тѣ, такъ и другіе исполняли почти одинаковыя обязанности. Отъ этого обязанность комендантовъ была скорѣе городническая. Самъ главнокомандующій не уяснилъ себѣ основательно круга дѣйствій и обязанностей комендантовъ. Лазаревъ просилъ Бноринга объяснить ему, какъ должны относиться къ комендантамъ воинскіе начальники. Главнокомандующій отвѣчалъ,-- какъ къ городничимъ, и писалъ, что онъ снабдилъ уже ихъ городническою инструкціею, и что названіе комендантовъ имъ дано только "изъ причинъ политическихъ". Какъ бы то ни было, но отъ такихъ политическихъ причинъ происходили большія неудобства. Отношеніе комендантовъ къ войскамъ было крайне запутано инструкціею. Они были подчинены непосредственно правителю и обязаны приводить въ исполненіе рѣшенія всѣхъ экспедиціи правленія. Правитель Грузіи, своими инструкціями и объясненіями, еще болѣе запутывалъ ихъ обязанности. Тифлисскій комендантъ, родной племянникъ правителя, завѣдывалъ разбирательствомъ по вексельнымъ искамъ.
Запутанность обязанностей каждаго повела въ недоразумѣнію между правителемъ Грузіи и Лазаревымъ, начальникомъ войскъ тамъ расположенныхъ.
Карскій паша прислалъ къ Лазареву своего посланнаго съ письмами. Коваленскій отобралъ эти письма, и тѣ, которыя были адресованы къ Лазареву, отправилъ къ нему, а остальныя оставилъ у себя. По переводѣ ихъ оказалось, что паша поручилъ своему посланному переговорить словесно съ Лазаревымъ. Когда тотъ потребовалъ къ себѣ посланнаго, то его уже не было въ Тифлисѣ,-- Коваленскій отправилъ его обратно. Лазаревъ донесъ Кнорингу и отдалъ приказъ, чтобы на гауптвахтахъ у городскихъ воротъ караульные справлялись у всѣхъ подобныхъ посланныхъ, пріѣзжающихъ изъ-за границы, не имѣютъ ли они писемъ къ командующему войсками, и въ послѣднемъ случаѣ препровождали бы ихъ къ нему. Коваленскій жаловался Кнорингу на такое распоряженіе Лазарева. Главнокомандующій, слѣпо вѣря правителю Грузіи и не разузнавъ дѣла, сдѣлалъ Лазареву выговоръ и сообщилъ ему, что всѣ пріѣзжающіе изъ-за границы должны являться комендантамъ, непосредственно подчиненнымъ правителю. Копію съ предписанія Лазареву Кнорингъ отправилъ и къ Коваленскому, который разослалъ ее во всѣмъ комендантамъ и земскимъ начальникамъ. Лазаревъ считалъ себя обиженнымъ. Давнишняя вражда между двумя лицами закипѣла. Власть военная стала враждовать съ гражданскою. Злоупотребленія, безпорядки и упущенія стали увеличиваться. Лазаревъ узналъ, что царица Дарья намѣрена отправить въ Эривань къ царевичу Александру 1,000 рублей, кафтанъ и возмутительныя письма. Онъ требовалъ задержанія посланнаго и доставленія его въ себѣ. Комендантъ, не отвѣчая нѣсколько дней, на вторичное требованіе сообщилъ Лазареву, что посланный уѣхалъ въ Эривань по билету, выданному ему правителемъ Грузіи.
Съ открытіемъ экспедицій и правленія не было принято никакихъ мѣръ къ тому, чтобы ознакомить народъ съ новыми учрежденіями. Ни одинъ даже и образованный грузинъ не зналъ, съ какимъ дѣломъ куда слѣдуетъ обращаться. Затрудненіе это было тѣмъ болѣе, ощутительно, что верховному правленію вмѣнено въ обязанность привести въ ясность имущество каждаго. Потребность въ подачѣ просьбъ и объясненій была огромна, но просьбъ не подавали за незнаніемъ куда подать. Отсюда произошло то, что въ теченіе года ровно ничего не было сдѣлано по этому вопросу.