"...Дабы скорѣе, писалъ Лазаревъ {Рапор. Лазарева Кнорингу, 20-го іюля 1802 г.}, и гораздо ощутительнѣе видѣть въ предпріятіи своемъ успѣхи, всесильно стараются они разсѣивать разные слухи, умножать въ жителяхъ здѣшнихъ странъ ропотъ противу насъ, стараясь также вперить въ мысли ихъ, сколь не выгодно для нихъ возстановленное нынѣ правленіе россійское".
Бѣжавшіе въ Имеретію царевичи очень нуждались въ содѣйствіи Вахтанга, который, находясь въ сосѣдствѣ съ жителями горъ, долженъ былъ помочь имъ возмущеніемъ горскихъ племенъ и пресѣченіемъ сообщенія съ кавказскою линіею.
Войдя въ сношеніе и переписку, они убѣдили царевича, подъ видомъ защиты себя отъ лезгинъ, никогда не дѣлавшихъ впрочемъ набѣговъ на его владѣніе, собрать толпу вооруженныхъ, какъ-бы готовясь на ихъ отраженіе. Вахтангъ велъ переговоры съ тагаурцами и осетинами, жившими по ущельямъ горъ, по которымъ пролегала дорога изъ Россіи въ Грузію. Онъ склонялъ ихъ къ возмущенію.
Дѣятельная переписка между членами царскаго дома, поселившимися въ разныхъ пунктахъ Грузіи и внѣ ея, охватила всю страну какъ сѣтью и имѣла одну цѣль,-- уничтоженіе русскаго владычества въ краѣ. Первое время успѣхи ея были удовлетворительны. Тифлисъ, какъ центръ интригъ, волновался. Легковѣрный народъ увѣрили о скоромъ и сильномъ нападеніи на городъ. Говорили, что русскіе, узнавъ о значительныхъ силахъ непріятеля, и не будучи въ состояніи съ нимъ бороться, думаютъ отступить. Отступленіе это, по, словамъ недоброжелателей, должно быть скорое и поспѣшное, такъ какъ нельзя было разсчитывать, по ихъ словамъ, на помощь съ линіи, потому что народы, живущіе въ горахъ, по совѣту Вахтанга, всѣ возстали и занявъ дороги отрѣзали путь, по которому могли бы слѣдовать русскія войска въ Грузію. Народъ ропталъ, терялъ присутствіе духа и представлялъ въ преувеличенномъ видѣ предстоящія бѣдствія отъ вторженія лезгинъ. По приказанію царицы, Дарьи, произведено нѣсколько выстрѣловъ въ предмѣстья Тифлиса. Они произвели свое дѣйствіе и увеличили страхъ народа, услышавшаго на утро, что то была партія лезгинъ, безнаказанно пробравшихся въ столицу.
"Изъ князей и дворянъ здѣшнихъ, доносилъ Лазаревъ {Рап. Лазарева Кнорингу, 20-го іюля 1802 г.}, кои всѣ имѣютъ преданными имъ нѣсколько подданныхъ своихъ, осталась усердствующихъ самая малая часть; да и изъ сихъ кажущихся, безъ сомнѣнія, найдутся и такіе, кои равно преданы намъ и противной партіи, и при случаѣ пристанутъ они къ той сторонѣ, которая въ виду ихъ будетъ выгоднѣйшею. Казахи, борчалинцы и вообще татары намъ весьма не вѣрны и не упустятъ при чаямой перемѣнѣ, явно противустать намъ, къ коимъ присоединится также и ханъ ганжинскій, неблагонамѣреніе свое и прежде оказавшій. Я полагаю, что и эриванскій ханъ за лучшее разсудитъ пристать къ партіи ихъ, хотя теперь и кажется къ нимъ непричастнымъ..."
При такомъ состояніи нельзя было одними словами успокоить народъ, необходимо было показать ему дѣйствительную, фактическую защиту, и прежде всего охранить отъ всякихъ вторженіи, хищничества и разоренія. Охраненіе границъ Грузіи было первою и самою насущною необходимостію.
Объѣхавъ границу Грузіи, побывавши въ селеніяхъ Бомбаксвой провинціи, посѣтивъ татарскіе народы: казахъ и борчалинцевъ, селенія шамшадыльскія и шулаверскія, прилегавшія къ владѣніямъ ганжинскаго хана, нельзя было не убѣдиться въ бѣдственномъ положеніи жителей. Повсюду встрѣчалась земля плодородная, но селенія, отъ внѣшнихъ вторженій хищниковъ и внутреннихъ крамолъ, были крайне разорены. Часть, прилегающая къ ганжинскому и Эриванскому ханствамъ, потерпѣла наибольшія бѣдствія. Бомбаки и Шамшадыль требовали наибольшаго обезпеченія войсками, какъ по важности своего положенія, такъ и въ защиту наиболѣе разоренныхъ жителей.
Въ первомъ пунктѣ были расположены только двѣ роты мушкетерскія, одна егерская и одно орудіе, а въ Шамщадылѣ не было вовсе, войскъ. Кнорингъ въ бытность свою въ Грузіи усилилъ постъ въ Бомбакахъ еще одною егерскою ротою и 80-го казаками, назначивъ командующимъ всѣмъ отрядомъ 17-го егерскаго полка полковника Карягина. Въ Шамшадыль отправлены одна рота мушкетеръ, восемь ротъ егерей {Сформированныхъ по новымъ штатамъ изъ одного баталіона и ожидавшихъ укомплектованія.}, 70 казаковъ, и три орудія подъ начальствомъ шефа 17-го егерскаго полка генералъ-маіора Лазарева.
Обезпечивъ такимъ образомъ границу Грузіи со стороны Персіи, защиту ея съ прочихъ сторонъ Кнорингъ по необходимости долженъ былъ оставить до болѣе удобнаго времени, т. е. до увеличенія войскъ, ихъ укомплектованія и приведенія полковъ въ трехъ-баталіонный составъ, вмѣсто бывшаго двухъ-баталіоннаго. Кнорингъ уѣхалъ изъ Грузіи. Лазарева, обстоятельства вызвали въ Тифлисъ. Волненія въ краѣ требовали присутствія войскъ въ разныхъ пунктахъ и выше приведенное расположеніе ихъ оказалось неудобнымъ и не соотвѣтствующимъ цѣли. Теперь надо было расположить такъ, чтобы можно было уничтожить внутреннія волненія, обезпечить отъ вторженія лезгинъ и выставить на границу Персіи на показъ шаху, что покушенія его противу Грузіи не останутся безнаказанными, что русскія войска всегда готовы его встрѣтить.
Въ случаѣ покушеній Баба-Хана, Лазареву вмѣнено въ обязанность собрать тотчасъ отрядъ и двинуться на границу Эривани, требовать отъ правителя Грузіи, чтобы всѣ народы воинственные какъ-то: жители Кизиха (Сигнала), Казахи и Бомбавы были присланы въ отрядъ въ наибольшемъ числѣ.