Военныя дѣйствія, во избѣжаніе новыхъ разореній народа, приказано переносить за границы Грузіи, и встрѣчать персидскія войска во владѣніяхъ Эриванскаго хана. Это послѣднее приказаніе крайне стѣсняло Лазарева, при весьма незначительной боевой силѣ бывшей въ его распоряженіи.
Въ Грузіи были полки: кавказскій гренадерскій, тифлисскій и кабардинскій мушкетерскія и 17-й егерскій полкъ. Кавалерія состояла изъ двухъ донскихъ полковъ: Тарасова 2-го и Щедраго 2-го. Все число пѣхоты доходило до 7,000 человѣкъ {Хотя по существовавшимъ штатамъ полковъ, числительность пѣхоты и должна была бы доходить до 8,064 человѣкъ (въ каждомъ гренадерскомъ и мушкетерскомъ полку полагалось по штату 2,160 челов., а въ егерскомъ 1,584 человѣка); но полки были не комплектные. 26 марта 1802 года, Кнорингь доносилъ императору Александру I, что войска, расположенныя въ Грузіи, весьма частыми поисками и преслѣдованіемъ хищниковъ "по труднымъ утесамъ, стремнинамъ и по лѣсамъ", лишаются обуви прежде срока, а потому и просилъ "повелѣть коммисаріату хотя на половинное число войскъ Грузію облегающихъ, т. е. на 8,500 человѣкъ отпускать ежегодно въ распоряженіе мое не одной парѣ сапогъ натурою", сверхъ отпускаемыхъ прочимъ войскамъ. (См. Арх. Мин. Внут. Д., дѣла Груз. Ч. II, 84). Ходатайство Кноринга было утверждено (См. П. С. 3.), и кавказскія войска пользовались этимъ преимуществомъ почти до настоящаго года. Такимъ образомъ, Кнорингь самъ опредѣлилъ число пѣхоты въ 7,000 человѣкъ. Нѣтъ сомнѣнія, что опредѣленіе это вѣрно. Лица, долго служившія на Кавказѣ и извѣстныя своею опытностію, говорили мнѣ, что по сапогахъ точнѣе всего можно опредѣлить во всякое время числительность войскъ кавказскаго корпуса.}.
Безпокойства и волненія внутри царства, опасность грозившая Грузіи отъ внѣшнихъ нападеній, заставили Лазарева, по необходимости, разбросать войска по всему пространству Грузіи незначительными отрядами.
Взглянувъ на карту Грузіи и на расположеніе войскъ, легко видѣть, что съ такою горстью войскъ и при столь большой ихъ разбросанности, все-таки было трудно предупредить по границамъ грабежи и хищничество лезгинъ, прокрадывавшихся незначительными партіями и нерѣдко одновременно въ нѣсколькихъ пунктахъ.
Среди такого грабежа и безпокойствъ всякого рода между народомъ распространялось уныніе, а иногда и отчаяніе. Поселяне, видя со всѣхъ сторонъ и даже подъ самымъ Тифлисомъ разоренныя селенія, не смѣли приступать къ сельскимъ работамъ. Путешественники отправлялись въ путь свой со страхомъ и какъ-бы украдкою, прокрадываясь по ночамъ отъ селенія къ селенію. Русскіе чиновники и должностныя лица ѣздили не иначе, какъ съ сильнымъ конвоемъ.
"Таковыя неудовольствія, доносилъ гр. Мусинъ-Пушкинъ {Письмо гр. Мусина-Пушкина Трощинскому, 20 авг. No 61. Акты Кавк. Арх. Ком. т. I, No 602, 395.}, не мало не могутъ быть приписаны какому-либо недостатку въ бдѣніи со стороны военнаго начальства. Напротивъ того, войска здѣшнія въ безпрерывномъ движеніи и, по истинѣ сказать можно, что въ Кавказскомъ гренадерскомъ полку подъ Тифлисомъ стоящемъ, и егерскомъ генералъ-маіора Лазарева едва проходитъ не токмо недѣля, но и единый день, чтобы не гонялися разными отрядами за таковыми хищниками,-- рѣдко однако же съ успѣхомъ; ибо возможно ли пѣхотѣ догнать конницу, на персидскихъ лошадяхъ воюющею?"
Просьба нѣкоторыхъ лезгинскихъ обществъ, жившихъ на восточной границѣ Грузіи о дозволеніи имъ вести торгъ съ Грузіей), была принята какъ надежда на возможность къ мирнымъ сношеніямъ съ лезгинами и какъ средство въ превращенію грабежей. Грузинское купечество само просило о пропускѣ къ нимъ лезгинскихъ каравановъ. Кнорингъ разрѣшилъ обоюдную просьбу съ условіемъ, что лезгины прекратятъ набѣги, дадутъ въ залогъ аманатовъ и тѣ, которые будутъ пріѣзжать для торгу въ Грузію не будутъ служить проводниками хищникамъ {Письмо Кноринга лезгинскимъ обществамъ 15 мая.-- Рап. Коваленскаго Кнорингу, 18 іюля No 701.}.
Лезгины подписали условіе, но обѣщанныхъ аманатовъ не прислали. Въ іюлѣ, лезгинскій караванъ прибылъ въ границамъ царства и былъ пропущенъ во внутрь страны.
Желаніе нѣкоторыхъ обществъ на мирное и торговое сношеніе съ Грузіею не было обязательно для прочихъ лезгинскихъ обществъ, потому усиленіе отряда признавалось вСеже необходимымъ, тѣмъ болѣе что и властитель Персіи заявлялъ свои притязанія на Грузію.
Имеретинскій царь Соломонъ успѣлъ отправить Александра въ Баба-Хану, снабдилъ его открытымъ баратомъ къ ханамъ Эриванскому, ганжинскому и тушинскому и владѣльцамъ Дагестана. Онъ просилъ ихъ поднять оружіе противъ русскихъ войскъ находившихся въ Грузіи, для изгнанія ихъ соединенными силами, для возстановленія царства и возведенія на престолъ царевича Іулона.