На другой день болѣе двадцати князей собрались къ Лазареву для узнанія истины {Письмо Лазарева Кнорингу, 11 марта Ак. Кав. Арх. Ком. T. I, 352.}. Подобныя разглашенія находили такихъ, которые вѣрили имъ вполнѣ, и тѣмъ болѣе, что тамошнее правительство какъ-бы подтверждало всѣ нелѣпые слухи, ходившіе по Грузіи. Такъ, телавскій капитанъ-исправникъ разсказывалъ, что отъ князей будутъ отобраны моуравства и ихъ удалятъ отъ всѣхъ должностей. Грузины, "какъ народъ весьма вѣтренный, легковѣрный и любящій весьма частыя перемѣны, а особливо гдѣ они видятъ на тотъ разъ свои выгоды, вѣрятъ всему, что имъ говорятъ и отъ сего иногда происходятъ непріятные слухи" {Акт. Кавк. Арх. Ком. T. I, 245.}.

Исправникъ, объѣзжая деревни, объявлялъ жителямъ, что онъ моуравъ, что имъ слѣдуетъ обращаться къ нему со всѣми жалобами, рѣшеніе которыхъ зависитъ только отъ него. Князья, коихъ жизнь и содержаніе зависѣли отъ одной должности, конечно, не могли оставаться равнодушными къ такимъ разглашеніямъ, которыя для нихъ становились вопросомъ о жизни и смерти. Князья сознавали, что пропитаніе ихъ состоитъ въ доходѣ, получаемомъ отъ должности, лишившись которой, говорили они, намъ все равно, что жить, что умереть "потому что мы содержать себя не можемъ" {Изъ прошенія Кахетинск. кн. и дворянъ Коваленскому. Ак. Коммис. 1866 г. T. 1, 388.}. Они просили императора Александра, оставить ихъ при занимаемыхъ должностяхъ {Прошеніе императору, тамъ же.}, и когда узнали, что прошеніе это не отослано по назначенію, просили правителя Грузіи о томъ же, но и тутъ получили отвѣтъ, не соотвѣтствовавшій ихъ просьбѣ {Коваленскій отвѣчалъ на это очень неудачно. Вмѣсто того, чтобы опровергнуть эти ложные слухи, онъ писалъ, что собираетъ свѣдѣнія и справки о правахъ каждаго изъ князей съ тѣмъ, чтобы ходатайствовать у государя о соотвѣтственномъ вознагражденіи каждаго. Этимъ сообщеніемъ онъ какъ будто подтверждалъ слова телавскаго исправника.}. Тогда князья и дворяне обратились съ просьбою къ генералъ-маіору Гулякову. Они жаловались ему, что не исполняются обѣщанія, данныя въ манифестѣ о присоединеніи Грузіи къ Россіи.-- "Безопасность намъ обѣщана, но въ чемъ она видна? Села и деревни терзаются лезгинами, а вы ни о чемъ не заботитесь; велѣно возвысить честь церквей и епископовъ, а вы отобрали отъ нихъ всѣ вотчины и крестьянъ; велѣно прибавить почести князьямъ, а между тѣмъ мы, которые были почтены отъ нашихъ владѣтелей и черезъ то кормились, лишены и этой чести. Права тѣхъ изъ насъ, которые управляли деревнями за свои великіе подвиги и пролитіе крови, нарушены; крестьянамъ Государь обѣщалъ милость -- не требовать съ нихъ въ теченіе 12 лѣтъ подати {Такого обѣщанія никогда даваемо не было.}; также повелѣлъ остатки отъ жалованья правителямъ обращать на возстановленіе нашего разрушеннаго города {Хотя въ Актахъ Кав. Археогр. Коммис. сказано, что слова "разоренный городъ" относятся къ Телаву, но едвали это вѣрно. По моему мнѣнію, они относятся къ Тифлису, разрушенному Агою-Магометъ-Ханомъ.}, но и это не сбылось...."

У урочища Кельменчуры собрались кахетинскіе князья, туійинскіе и кизихскіе старшины. Они пришли сюда поговорить о предстоящей имъ участи, о грозящемъ новомъ бѣдствіи. Здѣсь рѣшено было защищать свои права и привилегіи. Князья видѣли, что защита ихъ безъ содѣйствія и согласія народа не можетъ быть сильною и упорною; необходимо было опереться на желаніе народа. Тогда по окружнымъ селеніямъ производился по ночамъ закликъ (приглашеніе), чтобы всѣ жители шли на общее совѣщаніе! При этомъ, какъ и во всѣхъ подобныхъ случаяхъ, не обходилось безъ насилій. Кто не хотѣлъ идти на совѣщаніе, того выгоняли силою {Рап. Соленіуса Лазареву, 26 іюля.}. Въ Кельменчурскомъ собраніи князья, духовейство и народъ составили подписку, письменный актъ, и поклялись передъ св. Троицею, чтобы просить русскаго императора утвердить духовное завѣщаніе покойнаго царя Ираклія II, и поставить надъ ними царя изъ дома Богратіоновъ, который бы находился во всегдашней зависимости и покровительствѣ русскаго императора.

"Кто же отъ обязательства сего отстанетъ, сказано въ подпискѣ {Проложенной къ письму къ князю Чавчавадзе. Арх. Мин. Внут. Дѣлъ.}, тотъ да будетъ отъ св. Троицы проклятъ, Богратіоновскому дому измѣнникъ, коего и повинны мы вообще наказать". Кельменчурская подписка была тотчасъ разослана князьями во всѣмъ кахетинскимъ жителямъ. Царевичу Іулону отправлено письмо, которымъ онъ приглашался скорѣе пріѣхать въ Грузію для принятія царства. Для большаго убѣжденія жителей не участвовавшихъ въ собраніи, распущенъ слухъ, что князь Соломонъ Аваловъ писалъ изъ Петербурга, будто императоръ Александръ отправилъ въ Грузію тайнаго совѣтника Лошкарева, спросить народъ, не имѣетъ ли онъ желанія имѣть по прежнему своего царя {Изъ показанія кн. Симона Бабулова А. Б. Б. T. I, 370.}. Основываясь на этомъ извѣстіи, многія лица считали свои поступки правильными и законными.

Въ разныхъ мѣстахъ Кахетіи стали собираться князья и народъ для переговоровъ о предстоящихъ дѣйствіяхъ. Нѣкоторыя собранія соглашались слѣдовать безусловно всему тому, что было постановлено въ Кельменчурскомъ совѣщаніи, другіе, напротивъ, прочитавъ подписку, возвращали ее посланнымъ говоря, что "они дѣлаютъ весьма не похвальное дѣло, противное Богу и Государю {Показаніе Андрея Швили. 29 іюля. Ibid.}.

Въ этомъ случаѣ съ наибольшимъ тактомъ и смысломъ велъ себя простой народъ; онъ оставался "искренне преданнымъ и вѣрнымъ" {Акты Кавказск. Арх. Ком. 1866 г. T. I, 392.}. Жители цѣлыми деревнями приходили къ генералъ-маіору Гулякову спрашивать наставленій, какъ поступать имъ въ такихъ смутныхъ обстоятельствахъ. Жители дер. Калаури объявили, что не только "не покусятся на таковой бунтъ и возмущеніе противу присяги и вѣрности русскому императору, но даже и- мыслить объ ономъ не хотятъ".

Такимъ образомъ, волненіе это было дѣломъ однихъ князей и выраженіемъ ихъ простого протеста противу распущенныхъ ложныхъ слуховъ объ ограниченіи ихъ вѣковыхъ привилегій. Протестомъ этимъ, какъ увидимъ ниже, воспользовались лица недоброжелательныя Россіи и всѣ члены царскаго дома.

25 іюля, кахетинскіе князья въ присутствіи вытребованнаго ими митрополита Іоанна Бодбельскаго, сначала присягнули императору Александру, а потомъ царевичу Іулону {Рап. Гулякова Лазареву, 26 іюля 181. Показаніе митрополита и письмо кахетинскихъ князей Лазареву, 27 іюля. Акт. Кав. Арх. Ком. T. I, No 476, 364.}, какъ законному царю Грузіи. Замѣчательно то, что присягавшіе просили Некресскаго митрополита ободрить народъ и обязать его бытъ усерднымъ императору и царю Іулону.

Происшествія въ Кахетіи скоро стали извѣстными и въ Тифлисѣ. Коваленскій писалъ Лазареву {Письмо Коваленс. Лазареву, 22 іюля 1802 г., No 49.}, что получилъ достовѣрное свѣдѣніе "о составленномъ въ Кахетіи соглашеніи и даже о подпискѣ, для нарушенія общаго спокойствія и ниспроверженія существовавшаго правительства".

Вслѣдъ за тѣмъ въ Тифлисѣ получено прошеніе на имя императора Александра, подписанное 69 лицами.