Незохаб ( крутит сито ). Чудо, дивте ся люде, колесо ся указуе, и близ стае - ага.
Федор. Так е, то пустынник колесарь; а кто бы другый. Но пессѣй сыне! Ждай теперь, я вижу, чому он так по цѣлой ночи струже, а лопотит, ги чорт, пропал бы, и спати не мож перед ним.
Чмуль. Наистѣ он, видите и Юркови колесо ся указало. О то незлюдный чоловѣк, колько раз я го кличу до себе, не хоче прийти, он ищи в моем обыстю не был; с честными людми не сходит ся, лем мудруе, якбы конѣ красти; ой, он то и мою худобу покрал.
Незохаб. Ани не сомнѣвайте ся, видите, и теперь го дома не е, а вчера вечер ищи был, правѣ в повночи одишол; - он пѣше не любит ходити, недармо гусарем был - любит ся на кони носити, и мясо ѣсти из яловок.
Федор. Айбо на моих татошах не буде ся носити; -- позирай лем, Олено, ци дома е? ( Олена одходит. Федор Юркови дае грошы. ) Ту маеш Юрку, ты правду казал, уже я вынайду свое, поставит их колесарь, хоть спод чорной земли.
Чмуль и Юрко ( одходят ). Но будьте здоровы, пане Федоре, а не журьте ся, они ся найдут, лем ид Доброчину ся майте, на Бескѣд ани не думайте; - вечером вас запрашаю до себе. ( Одходят ).
Явление VII.
Предешны, Олена и Лестобрат.
Олена. Наистѣ, Федореньку, колесарь злодѣй, там ани жывого духа не е, позамыкано все на ретязи и колодкы, ой он то одпровадил мои коникы; ( плаче ) ой, ой, ой, смуток бы на тя сѣл тай смуток, горька би ти доля тай горька.
Лестобрат. Та кто бы другый, - цѣлой ночи не спит, лем ходит, як грѣшна душа, позор дае, як сова, товче з топором, што честны люде спати не могут; а то прото, обы обманил людей; и то не лем сам, но и дѣти его, як молоды ястрябикы, волочат ся кады свѣт, а поночи збивают; та водкы бы был так збогатѣл, ачей лем му дѣдко не наносит, ани хованця не мае.