Андрѣй. И я бы йшол, айбо мой нянько нашы грошы забрал, о, уже и я бы был мал 25 золотых, але нянько их проклятому жыдови дал за паленьку. О, я уже му болше не дам, ай понесу панотцеви одложити; и як назбераю, та пойду до школы.
Марька. И я лем едну хусточку купила, а хоть много грошей мала ем, але нянько и мои до Чмуля однес - и пропил. Айбо я му уже не дам, и я до панотця понесу сховати.
Богобой. Дѣточкы! Няй вас Господь благословит; вы наистѣ честны дѣти; усилуйте ся, робте, працуйте; - знаете, же Бог чоловѣка на працу створил, кто працуе, усилуе ся, той и мае, но все с божов помощов, бо знайте, дѣточкы: як мы Богу, так нам Бог, и як присловко е: як ты Богу до церкви, так тобѣ Бог до мѣшка. - Не смотрьте вы Федорця, бо той бесчестный, ой, з того нич доброго не выцвѣне.
Явление VI.
Колесарь, Богумила, Параска и прежны
Богумила ( плаче, рукы ламле ). Ой, дѣточкы мои, дѣточкы! Уже я вас доховала, о, де вы ся теперь подѣете?
Антоний и Настя ( разом ). Мамо, а што вам е, чом плачете, матушко?
Богумила. Ой, дѣточкы, дѣточкы, злочестивы судии взяли нам корову, и все забрали, голу хыжу нам оставили, - а што найгорше болит, мене за злодѣйку держат; -- все имѣние мое и честь пропала.
Антоний ( дивит ся ). А прошто?
Богумила. Бог их вѣдае, про што; всю мою худобу и колесареву забрали и Многомавови и Чмулеви оддали, болше як 50 галб паленчискы на наш роваш напили и теперь ищи пиют непрестанно. О, дѣточкы, рыбятка, де вы ся подѣете?