"При самомъ разсвѣтѣ я подъѣхалъ къ шлюпу, и взошелъ на него посредствомъ упавшихъ мачтъ. Весь экипажъ находился въ спокойномъ расположеніи духа, увидѣвъ, что шлюпъ выдержалъ такъ хорошо удары волнъ, и что гребныя суда были цѣлы, ибо гигу они считали уже погибшею по словамъ кого-то изъ служителей, который будто бы видѣлъ, какъ она была залита бурунами. Коль скоро насталъ дневной свѣтъ, намъ открылась сухая, песчаная банка въ разстояніи отъ насъ около полумили. Она была довольно пространна для помѣщенія насъ всѣхъ съ припасами, кои могли мы спасти съ кораблей. Удовольствіе наше, при открытіи сего убѣжища, скоро увеличилось еще появленіемъ вдали Бриджватера, который шелъ прямо къ намъ; но съ другой стороны Катонъ представлялъ нашему взору трогательное явленіе: часть бака и бушпритъ его не были покрыты водою, и съ нихъ-то служители махали намъ и взывали о помощи.
"Рифъ казался съ милю шириною, и протягивался по направленію О и W доколѣ съ палубы шлюпа досягало зрѣніе, но въ немъ примѣтны были широкія и повидимому довольно глубокія отверзтія, сквозь которыя Бриджватеръ могъ удобно пройти и подъвѣтромъ рифа, ставъ на якорь, послать шлюпки для забранія людей съ разбитыхъ судовъ. Сказавъ мое мнѣніе Г. Фоулеру, я оставилъ его съ людьми заниматься доставаніемъ изъ трюма прѣсной воды и съѣстныхъ припасовъ, а самъ на гигѣ отправился на банку, чтобъ быть въ готовности тотчасъ ѣхать на Бриджватеръ, когда онъ приблизится, и объяснитъ Капитану Пальмеру, какимъ образомъ удобнѣе ему забрать экипажи и нѣкоторые снаряды съ нашихъ судовъ. Но онъ вскорѣ послѣ того поворотилъ на другой галсъ, и мы уже болѣе его не видали во весь день.
"На банкѣ я нашелъ множество яицъ морскихъ птицъ: это показало намъ, что приливъ никогда ея не покрываетъ. Я тотчасъ отправилъ гигу съ этимъ радостнымъ извѣстіемъ къ Лейтенанту Фоулеру, который, увидѣвъ, что Бриджватеръ къ намъ не приближался, послалъ ботъ къ Катону, велѣвъ ему держаться подлѣ него на веслахъ, ибо бурунъ не позволялъ пристать. Тогда Капитанъ Паркъ и его экипажъ, бросаясь въ воду, выплывали сквозь буруны на ботъ: нѣкоторые употребляли для сего куски деревьевъ или доски. На Парпойсѣ накормили ихъ и дали имъ одежду. Изъ этого экипажа многіе были ушибены объ каменья, а трое молодыхъ матросовъ утонули. Одинъ изъ нихъ служилъ только въ четырехъ путешествіяхъ, и въ каждомъ изъ нихъ терпѣлъ кораблекрушеніе: горькую свою участь оплакивалъ онъ во всю ночь, какъ преслѣдуемый и гонимый судьбою несчастливецъ, который повсюду влекъ за собою злополучіе.
"Въ малую воду, бывшую тогда около двухъ часовъ по полудни, рифъ осушился почти до самаго шлюпа: тогда какъ Офицеры, такъ и нижніе чины, занялись съ неутомимымъ прилежаніемъ переноскою на него съѣстныхъ припасовъ и одежды, которые на банку перевозили на гребныхъ судахъ, ибо глубина около ея на нѣкоторое разстояніе была въ нѣсколько футовъ. До наступленія темноты свезли мы на банку пять бочекъ воды, нѣсколько муки, солонину, пшено, крѣпкіе напитки и всѣхъ свиней и барановъ, избавившихся отъ потопленія. Къ ночи всѣ до одного человѣка съ обоихъ судовъ были на берегу. Нѣкоторые изъ матросовъ Катона явились въ Офицерскихъ мундирахъ, данныхъ имъ на шлюпѣ, и я съ удовольствіемъ видѣлъ, что матросы наши не считали положеніе свое столь худымъ или опаснымъ, чтобъ не повеселиться и не пошутить, по своему обыкновенію, на счетъ новопроизведенныхъ. Тѣ изъ нихъ, кои спасли какое нибудь платье или одѣяло, охотно дѣлились съ неимѣющими ихъ; и мы легли спать на пескѣ довольно въ спокойномъ расположеніи духа, будучи весьма утомлены работою, и во всю ночь ни одинъ человѣкъ не испустилъ жалобнаго стона или вздоха, кромѣ нѣкоторыхъ матросовъ съ Катона, которые были ушибены или ранены объ каменья.
"Два наши катера и гигу вытащили мы на берегъ за черту полной воды; но ночной приливъ, поднявшись выше, нежели какъ мы ожидали, унесъ гигу, которая не была достаточно укрѣплена, и тѣмъ причинилъ намъ чувствительную потерю. Поутру мы съ удовольствіемъ увидѣли, что шлюпа нашего еще не разбило, и что его принесло далѣе на рифъ, но Катонъ развалился, и кромѣ одной части его кормы ничего не было видно, а обломокъ перенесло черезъ рифъ и прибило къ берегу нашей банки. Бриджватера мы вовсе не видали, и многіе изъ насъ опасались, не погибъ ли онъ.
"Для лучшаго сохраненія порядка и подчиненности между служителями шлюпа Катона и пассажирами съ Инвестигатора, столь нужныхъ въ нашемъ положеніи и обстоятельствахъ, необходимо должно было соединить ихъ, и поставить подъ начальство одного общаго всѣмъ командира. И какъ уже шлюпъ Парпойсъ погибъ невозвратно, слѣдственно положеніе командира и служителей его во всемъ сдѣлалось одинаковымъ съ положеніемъ пассажировъ, то я, какъ старшій Офицеръ на банкѣ, счелъ себя въ правѣ и въ обязанности принять начальство надъ всѣми. О намѣреніи моемъ я объявилъ Лейтенанту Фоулеру, и онъ, признавая справедливость сего требованія, тотчасъ согласился. Капитанъ Паркъ также, со всѣмъ своимъ экипажемъ, поступилъ подъ мою команду. Тогда, собравъ всѣхъ на вершину банки, я объявилъ имъ о распоряженіи, и приказалъ служителей Катона расписать по артелямъ экипажа шлюпа." Здѣсь Капитанъ Флиндерсъ упоминаетъ о нѣкоторыхъ хозяйственныхъ распоряженіяхъ, для продовольствія и содержанія команды имъ сдѣланныхъ, а потомъ проодолжаетъ:
"На самомъ высокомъ мѣстѣ банки поставили мы и укрѣпили вмѣсто флагштока марса-рей, на которомъ подняли большой кормовой флагъ гюйсомъ внизъ, какъ сигналъ Бриджватеру, что мы терпимъ бѣдствіе, и имѣемъ нужду въ его помощи. Мы надѣялись, что если съ нимъ не случилось ни какого несчастія, то онъ пріидетъ къ намъ на помощь, лишь только вѣтеръ будетъ умѣреннѣе; но, при всемъ томъ, я счелъ за нужное распоряжать и дѣйствовать такъ, какъ будто бы мы не имѣли надежды ни на какое пособіе: послѣдствія оправдали мои предположенія."
Здѣсь Капитанъ Флиндерсъ обвиняетъ Капитана Пальмера, что онъ, будучи въ состояніи спасти экипажъ обоихъ судовъ, не оказалъ имъ ни какого пособія, и пошелъ прямо въ Батавію, а по прибытіи въ Калькутту, обнародовалъ ложное извѣстіе о ихъ погибели, и старался оправить себя. Между тѣмъ, одинъ изъ его штурмановъ, выпискою изъ корабельнаго журнала, доказалъ, что Пальмеръ могъ подать помощь и спасти бѣдствовавшихъ, но не хотѣлъ отъ трусости, въ чемъ и Капитанъ Флиндерсъ его обвиняетъ, приложивъ въ примѣчаніяхъ своего путешествія извѣстіе Пальмера, напечатанное въ Калькутскихъ газетахъ, и выписку изъ журнала штурмана Вилліамса. Обвиненіе свое заключаетъ Флиндерсъ слѣдующими словами: "Таковъ былъ поступокъ Г. Пальмера къ шлюпу Его Величества Парпойсу и къ кораблю Катону, экипажи коихъ онъ оставилъ на погибель тогда, когда могъ спасти ихъ; но офицеры и служители этихъ двухъ судовъ достигли благополучно своего отечества; между тѣмъ, какъ Г. Пальмеръ. съ кораблемъ своимъ Бриджватеромъ, отправившись изъ Бомбея въ Европу, погибъ безъ вѣсти, и теперь уже нѣсколько лѣтъ объ нихъ ничего неслышно. Какія ужасныя мысли должны были терзать духъ Г. Пальмера, когда корабль его, погружаясь въ морскую бездну, напоминалъ ему о Парпойсѣ и Катонѣ!"
Потомъ Капитанъ Флиндерсъ описываетъ подробно пребываніе свое на банкѣ, плаваніе его на гребномъ суднѣ въ Портъ Джексонъ, и возвращеніе съ помощью. Все это, только въ сокращенномъ видѣ, описано въ этой книгѣ, а потому я сего, здѣсь не помѣщаю. Прим. Перев.} и Лейтенантъ Фоулеръ приняли всѣ возможныя мѣры для спасенія экипажа, и этотъ конецъ тотчасъ спустили гребное судно на воду, чтобъ отправить его на Бриджватеръ за пособіемъ. Хотя шлюпъ много удерживалъ силу буруновъ, однако жъ ботъ съ большою трудностью пробирался сквозь нихъ, и пока онъ находился въ пѣнѣ и брызгахъ, на шлюпѣ между экипажемъ царствовало глубокое молчаніе: знакъ надежды и сомнѣнія, которыя однако жъ продолжались недолго, ибо, хотя ночь была очень темная, но они хорошо могли разсмотрѣть, что ботъ выѣхалъ на гладкую воду. Потомъ спустили другое гребное судно, на которомъ два унтеръ-офицера и нѣсколько матросовъ проѣхали бурунами такъ-же благополучно. Самый большой изъ катеровъ, на которомъ послѣ Капитанъ Флиндерсъ отправился въ Портъ Джаксонъ, находился подъ рострами, а потому и не спустили его, ибо безразсудно было бы такое покушеніе, отъ котораго не могло произойти вѣрной пользы, между тѣмъ, какъ опасность при спускѣ катера за бордъ была очевидна.
Не взирая на волненіе, безпрестанно въ шлюпъ ударявшее, онъ такъ плотно стоялъ на кораллахъ, что не было опасности, чтобъ его перетащило чрезъ рифъ или разбило на немъ въ продолженіе ночи, а особливо когда проломило его на лѣвой сторонѣ, и когда замѣчено было, что отъ гибкости его онъ очень хорошо выдерживалъ удары буруна. Теперь бѣдствующіе стали разсуждать о лучшихъ средствахъ, могущихъ служить къ ихъ спасенію. Хотя они надѣялись, что шлюпъ до утра не развалится, и что по разсвѣтѣ они непремѣнно будутъ спасены; но благоразуміе требовало на всякій случаи принять заблаговременно мѣры. Тихая вода подъ вѣтромъ заставляла ихъ думать, что они находились на такомъ же узкомъ рифѣ, какихъ много видѣли въ прошломъ году, и если случится большой приливъ, то, не смотря на то, что шлюпъ сѣлъ плотно и налился водою, сильное теченіе, какое и прежде испытали они, стремленіемъ своимъ сорветъ его съ рифа. Дабы шлюпъ лежалъ покойнѣе, срубили они стеньги, но мачты рубить опасались, чтобъ облегчивъ его не подвергнуть себя тому самому бѣдствію, котораго столь много страшились.