Потеря англійскаго линѣйнаго корабля Аякса, подъ начальствомъ Капитана Бляквуда, сгорѣвшаго 14-го Февраля 1807 года, при входѣ въ Дарданельскій Проливъ.
Корабль этотъ принадлежалъ къ эскадрѣ Вице-Адмирала Сира Джона Дакворта и находился вмѣстѣ съ нею на якорѣ при входѣ въ Дарданельскій Проливъ. 14-го Февраля 1807 года, въ девять часовъ вечера, когда Капитанъ Бляквудъ лишь успѣлъ лечь въ постель, вбѣжалъ къ нему въ каюту вахтенный лейтенантъ, и сказалъ, что корабль горитъ въ кормовой части.
Капитанъ тотчасъ приказалъ ударить тревогу, и самъ немедленно, выскочивъ на шканцы, велѣлъ сдѣлать сигналъ No 12-й (*), повторяя при ономъ чрезъ короткіе промежутки времени пушечные выстрѣлы. Потомъ, взявъ съ собою нѣсколько изъ старшихъ офицеровъ, бросился съ ними въ нижній декъ и на задній кубрикъ, оттуда выходилъ дымъ. Тамъ далъ онъ повелѣніе лить безпрестанно въ люкъ воду, и отвернуть кранъ; но это было сдѣлано еще прежде его приказанія.
Между тѣмъ, когда сигналъ No 12-го былъ сдѣланъ, капитанъ тогда же отправилъ гребное судно подъ начальствомъ лейтенанта для извѣщенія всѣхъ по близости Аякса стоявшихъ кораблей о случившемся съ нимъ несчастій. Не пробывъ трехъ минутъ на нижнемъ декѣ, онъ увѣрился въ невозможности погасить огонь на кубрикѣ; ибо въ немъ распространился такой густой дымъ, что люди задыхались и падали съ ведрами въ рукахъ.
Для отвращенія этого зла, капитанъ приказалъ поднять порты нижняго дека, но увидѣвъ, что отъ этого произошло болѣе вреда, нежели добра, велѣлъ опять ихъ отдать и плотно закрыть ахтеръ-люкъ, чтобы остановить стремленіе дыма, и дать время спустить на воду гребныя суда. Къ этой мѣрѣ необходимо должно было прибѣгнуть; ибо всѣ при {"Корабль загорѣлся." По сему сигналу близь стоящіе корабли должны брать свои предосторожности. Прим. перев.} знаки пожара показывали, что пламя скоро должно обхватить весь корабль. Такъ какъ на кораблѣ не было крана для провода воды въ малую крютъ-камеру, то капитанъ приказалъ тимерману, съ его плотниками, прорубить корабль въ кормовой части; но въ это время (спустя минутъ десять отъ начала пожара) дымъ, сколько ни старались закрывать люки, распространился повсюду до того, что не смотря на лунную ночь, они не могли на шканцахъ другъ друга видѣть; слѣдовательно всѣ средства спустить гребныя суда были недѣйствительны; лишь удалось спустить одинъ ялъ, на которомъ забирали людей бросавшихся въ воду.
Когда показался огонь, пламя, выходившее гротъ-люкомъ, тотчасъ пресѣкло всякое сообщеніе между носовою и кормовою частью. Капитанъ въ ту же минуту закричалъ, чтобъ всѣ бѣжали на бакъ {Хотя здѣсь и не сказано причины, для чего капитанъ далъ это приказаніе, однако жъ догадаться не трудно: корабль стоялъ на якорѣ, слѣдственно, если не было теченія, то вѣтеръ дулъ съ носу, и потому пламя и дымъ стремились на корму, отчего люди и могли только оставаться, въ ожиданіи гребныхъ судовъ, на бакѣ и бушпритѣ. Прим. перев. }, и какъ уже не было ни малѣйшей надежды погасить пожаръ, то и предоставилъ онъ всякому искать собственнаго своего спасенія.
Едва Капитанъ Бляквудъ дошелъ до бака, какъ увидѣлъ, что съ половины росторъ до самой кормы весь корабль былъ въ огнѣ; когда же пламя стало хватать до бака, то онъ, сдѣлавъ увѣщаніе офицерамъ и нижнимъ чинамъ, бывшимъ тогда въ бушпритѣ, крамболахъ и бакѣ (числомъ до 400 человѣкъ), чтобъ они не робѣли и надѣялись на гребныя суда, которыя готовы ихъ брать съ воды, и видя, что ему нечего было уже дѣлать на кораблѣ, взошелъ на нокъ-блинда-рея, и бросился за бордъ; около получаса онъ находился на водѣ, а потомъ взятъ былъ на шлюпку, принадлежавшую кораблю Канопусу.
Капитанъ Бляквудъ свидѣтельствуетъ, что въ такомъ ужасномъ положеніи, въ какомъ онъ находился во время пожара, весьма много и съ большимъ хладнокровіемъ и присутствіемъ духа помогали ему четыре его лейтенанта, штурманъ и капитанъ морскихъ солдатъ. Что же касается до нижнихъ чиновъ, то онъ не можетъ довольно надивиться порядку и неустрашимости, съ какими они поступали и вело себя во все время пожара, и тѣмъ болѣе, что они спали и вызваны были наверхъ изъ коекъ, а извѣстно, что страхъ надъ людьми всегда сильнѣе дѣйствуетъ ночью и когда они спросонья.
По заведенному на кораблѣ порядку, первый лейтенантъ въ восемь часовъ рапортовалъ капитану, что онъ обошелъ по всему кораблю, и что все было благополучно. Онъ также получилъ рапортъ о погашеніи огня отъ надзиравшаго за онымъ унтеръ-Офицера {Чинъ, называемый на англійскихъ корабляхъ master at arms, я перевелъ просто унтеръ-Офицеромъ, ибо званіе сіе равняется унтеръ-офицерскому; но по должности его надлежало бы перевести полицъ-мейстеромъ корабля, потому что онъ наблюдаетъ осторожность съ огнями, чистоту, порядокъ и тишину въ палубахъ; подъ его вѣдѣніемъ арестанты; онъ ихъ выводитъ къ наказанію, считаетъ удары, и проч. Пр. перев. }; но поручикъ морскихъ солдатъ, бывшій тогда въ караулѣ, ему не рапортовалъ. Обязанность послѣдняго состояла въ томъ, что онъ долженъ былъ обойти въ девять часовъ по всему кораблю, и осмотрѣть, чтобъ повсюду были соблюдены порядокъ и осторожность. Онъ не успѣлъ сего сдѣлать, потому что равно въ девять часовъ начался пожаръ.
Такого содержанія было донесеніе корабельнаго командира о семъ несчастномъ происшествіи, къ которому мы присовокупимъ замѣченное однимъ изъ офицеровъ съ другаго корабля.