Послѣ сего я еще ѣздилъ раза четыре или пять на берегъ съ людьми, а потомъ первый Лейтенантъ Ротери велѣлъ мнѣ подождать его, и когда онъ вошелъ въ катеръ, я съ величайшимъ удовольствіемъ услышалъ, что Г. Гордонъ уже извѣстилъ его о нашемъ намѣреніи, на которое онъ былъ совершенно согласенъ, и даже успѣлъ заготовить нѣкоторое количество съѣстныхъ припасовъ, а именно: нѣсколько кусковъ вяленой говядины, которая хотя была сырая, но все лучше, чѣмъ ничего; небольшое количество сухарей и полдюжины бутылокъ, какъ онъ полагалъ, французской водки, которыя послѣ оказались съ виномъ, а когда я упомянулъ ему о парусахъ, то онъ сказалъ, что ихъ достать было невозможно, и что мы должны ихъ замѣнить скатертями и простынями, которыя онъ принесъ съ собою.
Мы безпрестанно ѣздили взадъ и впередъ между кораблемъ и берегомъ, доколѣ не перевезли почти всего экипажа, и на семъ переходѣ подняли съ воды мачту и парусъ съ нашего яла, и мачты и реи съ другихъ гребныхъ судовъ. И такъ теперь намъ недоставало только одной прѣсной воды: я вспомнилъ, что на бизань-русленяхъ была у насъ небольшая бочка съ водою, и потому велѣлъ одному изъ матросовъ столкнуть ее за бордъ, а потомъ мы подняли ее на катеръ. Послѣ сего, поручивъ себя Провидѣнію, отдались мы опять на волю вѣтровъ и волнъ.
Прежде однако жъ отчета моего о плаваніи нашемъ на катерѣ, упомяну о числѣ лишившихся жизни при потерѣ корабля. Когда мы сперва ударились на камень, пять человѣкъ изъ нижнихъ чиновъ, отъ испуга потерявъ разсудокъ, бросились въ шлюпку, висѣвшую на бизань-боканцахъ, и желая скорѣе спастись, отрубили одни тали, а другія не успѣли перерѣзать въ то же время, отчего шлюпка повисла, и стремленіемъ своимъ, при паденіи одного конца ея, сбросила ихъ въ воду: они всѣ утонули. Я позабылъ также сказать, что пока мы перевозили людей, оставшіеся на кораблѣ сыскали средство передать концы перленей на каменья собравшимся на нихъ крестьянамъ, которые ихъ тамъ закрѣпили. Многіе изъ экипажа перебрались по симъ перленямъ, а двое матросовъ, будучи очень пьяны, сорвались съ нихъ и утонули; да еще я видѣлъ на палубѣ четырехъ солдатъ, лежавшихъ замертво пьяныхъ, которые, я думаю, не съѣхали на берегъ. Вотъ всѣ, которыхъ мы лишились. Теперь обращаюсь къ нашему странствованію.
Имѣя попутный вѣтеръ, мы поставили парусъ съ яла вмѣсто фока, и пошли въ путь; потомъ слегка позавтракали; при семъ случаѣ хотѣли, для подкрѣпленія силъ нашихъ, выпить по рюмкѣ водки, однако жъ съ горестью увидѣли, что въ бутылкахъ не водка, а вино. Но это бездѣлица, а мы встрѣтили другой, гораздо важнѣйшій недостатокъ: бочка съ водою была такъ часто крашена блякъ-варнишемъ, что вода получила сильный запахъ смолы, и была такъ отвратительна, что многихъ изъ насъ тошнило и рвало отъ употребленія ея. При этомъ несчастій мы утѣшались мыслію, что по причинѣ дурнаго свойства воды, ея можетъ намъ стать на большое время. По счастію нашему, у одного изъ гребцовъ случились въ карманѣ парусныя иголки, и мы тотчасъ приступили къ работѣ: нѣкоторые распускали линь, и сучили парусныя нитки, а другіе шили паруса. Изъ простыней и изъ скатертей мы сдѣлали гротъ, а изъ лоскута парусины, найденной на катерѣ, бизань; и такъ чрезъ нѣсколько часовъ, мы имѣли полный комплектъ парусовъ.
Около полудня мы заштилѣли между каменьями ПенъМаркъ, и принуждены были грести со всевозможнымъ усиліемъ, чтобы нашего катера не разбило въ куски. Но вскорѣ послѣ того получили мы опять хорошій вѣтеръ, и около пяти часовъ вечера находились подлѣ самаго берега, въ нѣсколькихъ миляхъ къ югу отъ мыса Раца. Вѣтеръ былъ такъ крутъ, что мы едва могли итти подъ парусами вдоль берега, и принуждены были пройти подъ самою крѣпостью и вплоть подлѣ сигнальныхъ постовъ, изъ коихъ на каждомъ непріятель, имѣетъ пушки, и потому мы ожидали всякую минуту, что въ насъ будутъ стрѣлять. Я думаю, что по причинѣ скудной нашей оснастки и бѣлизны паруса, на постахъ приняли насъ за французовъ, а притомъ мы употребили еще хитрость:, снявъ шляпы, повязали головы платками.
Въ сумерки мы опять были въ опасности, и едва избѣжали ее, находясь на каменномъ рифѣ подлѣ мыса Раца; на рифъ этотъ принесло насъ зыбью и сильнымъ теченіемъ. По наступленіи ночи погода грозила бурею, почему зашли мы въ глубоко вдавшійся заливъ, немного южнѣе Бреста, съ тѣмъ, чтобъ до утра простоять тамъ на дрекѣ; но обгибая одинъ мысъ, подъ которымъ мы хотѣли укрыться, удивились, усмотрѣвъ на немъ что-то похожее на крѣпость. Опасеніе наше вскорѣ подтвердилось, когда часовой вдругъ сталъ окликать насъ, и спрашивалъ два раза. Мы тотчасъ пустились прочь отъ мыса, и я думаю, удалились изъ вида прежде, нежели могли они изготовить пушки. Между тѣмъ, мы видѣли на крѣпости многіе огни, ходившіе взадъ и впередъ.
Этотъ случай такъ напугалъ нѣкоторыхъ изъ нашихъ гребцовъ, что они стали считать предпріятіе наше совершенно безразсуднымъ и отчаяннымъ, и совѣтовали намъ добровольно отдаться въ плѣнъ; ихъ однако жъ мы не послушались, а рѣшились, не подвергая себя опасности у берега, стать на дрекъ посреди залива, и дожидаться разсвѣта. Около одиннадцати часовъ вѣтеръ сдѣлался умѣреннѣе, и луна свѣтила хорошо; мы подняли дрекъ, и пошли между матерымъ берегомъ и островками, называемыми Святыми. Проходъ этотъ весьма опасенъ. Около двухъ часовъ ночи мы уже миновали Уэсантъ, прошедъ также между имъ и материкомъ.
Теперь мы находились въ полномъ удовольствіи: прошедъ французскіе берега, и имѣя попутный вѣтеръ въ Англію, съ радости мы выпили по лишней рюмкѣ вина. Съ попутнымъ вѣтромъ мы шли во весь тотъ день; но въ четыре часа послѣ полудня, къ превеликой нашей горести, наступило совершенное безвѣтріе, и тогда, когда по нашему счисленію, мы считали себя только въ осьми лигахъ разстоянія отъ Плимута. Мы принялись за весла, но успѣха было мало. Въ семь часовъ вѣтеръ задулъ отъ N, а въ восемь часовъ скрѣпчалъ, и произвелъ большое волненіе. Онъ усиливался до одиннадцати часовъ, и привелъ насъ въ большую опасность: мы находились на открытомъ гребномъ суднѣ, посреди Англійскаго Канала, гдѣ ожидали ежеминутно, что валомъ зальетъ и утопитъ насъ.
Въ такомъ крайнемъ положеніи лоцманъ объявилъ, что для спасенія нашего есть одно только средство: спуститься къ островамъ Гернси или Джерси. На это предложеніе мы охотно бы согласились, но опасались, что если приведемъ катеръ на фордевиндъ, тогда его тотчасъ зальетъ. Во время нашего совѣщанія о семъ важномъ для насъ дѣлѣ, случилось странное происшествіе, понудившее насъ принять совѣтъ лоцмана: къ ZO блеснула молнія три раза въ равные промежутки времени; это былъ точно тотъ румбъ, на который находились отъ насъ вышепомянутые острова. Суевѣріе гребцовъ нашихъ тотчасъ изъяснило молнію небеснымъ знаменіемъ, насъ руководствующимъ, и они настояли, что мы должны были спуститься и править по тому румбу, на который видѣли молнію. Обращая всевозможное вниманіе на руль, и стараясь держать катеръ всегда прямо по направленію волнъ, мы нашли, что онъ плылъ гораздо покойнѣе и безопаснѣе, нежели какъ мы ожидали.
На слѣдующее утро вѣтеръ нѣсколько утихъ, а около двухъ часовъ пополудни, къ неизъяснимой нашей радости, увидѣли мы берега острова Гернси; но какъ вѣтеръ къ ночи затихъ, то мы не прежде достигли желаемаго берега, какъ уже на другой день.