Такимъ образомъ путешествовали они съ недѣлю, и нашли на дорогѣ нѣсколько тряпокъ, которыя показали имъ, что сопутники ихъ были у нихъ впереди. Потомъ вступили они въ пространную песчаную степь; но не нашедши подъ вечеръ перваго дня ни дровъ, ни прѣсной воды, чрезвычайно испугались и не знали что дѣлать. Они пребыли въ такомъ отчаянномъ положеніи пока не подошли къ одной довольно глубокой лощинѣ; при спускѣ туда, къ неизрѣченной ихъ радости, увидѣли начертанныя на пескѣ слѣдующія слова: повороти сюда и найдешь много дровъ и воды! Слова эти восхитили ихъ, подобно гласу небесному; они бросились въ лощину, и нашли тамъ воду, дрова и огневище, показавшее имъ, что товарищи ихъ были здѣсь не давно.
Послѣ того шли они еще нѣсколько дней безъ всякаго достопамятнаго приключенія, а потомъ подошли къ весьма утесистому, каменистому мысу, столь далеко выдавшемуся въ морѣ, что онъ пресѣкъ имъ путь, и принудилъ направиться далѣе внутрь земли; къ сему препятствію въ тоже время присоединилось другое горе: съѣстной запасъ ихъ весь издержался, и они должны были бы терпѣть голодъ, если бъ не попалось имъ небольшое озеро, въ которомъ наловили раковъ и улитокъ, а по берегамъ набрали щавелю.
Выступивъ на разсвѣтѣ опять въ дорогу, вошли они въ лѣсъ, гдѣ, къ величайшему ихъ удивленію, увидѣли множество большихъ деревъ, вырванныхъ изъ земли съ корнемъ. Они не могли понять причины сему явленію, доколѣ не усмотрѣли тридцати или сорока превеликихъ слоновъ, выбѣжавшихъ изъ высокой травы. Путешественники нѣсколько минутъ оставались безъ всякаго движенія, и съ ужасомъ взирая на огромныхъ животныхъ, не знали что имъ предпринять: стоять на мѣстѣ или итти далѣе; напослѣдокъ рѣшились поворотить въ сторону, и тѣмъ миновали опасность. Трава, скрывавшая сихъ животныхъ, имѣла до девяти футъ вышины; это странно покажется тѣмъ, кто не знаетъ тропическихъ растеній, но истину сего подтверждаютъ многіе путешественники по Африкѣ, заслуживающіе всякаго вѣроятія.
Въ эту ночь Англичане еще разъ вышли на морской берегъ съ полною увѣренностью, что тотчасъ наловятъ раковинъ и насытятся; но приливъ лишилъ ихъ сей пищи. Между тѣмъ голодъ мучилъ ихъ ужаснымъ образомъ: многіе сдѣлали себѣ подошвы изъ кожи быка, вымѣненнаго у дикихъ; теперь опалили они эти подошвы, и поджаривъ съѣли. Нѣкоторые изъ нихъ, болѣе разборчиваго вкуса, приправили подошвы дикимъ сельдереемъ, и думали, что отъ этого снадобья онѣ были вкуснѣе.
Въ малую воду голодные наши путешественники разсыпались по каменьямъ снискивать себѣ пищу; тутъ усмотрѣли они ясные признаки, что отдѣленіе ихъ партіи, которое было впереди, здѣсь проходило. Чрезъ два дня послѣ сего попалась имъ охотничья партія дикихъ, которая обошлась съ ними миролюбиво, а потомъ встрѣчали они другія партіи, и всѣ онѣ вели себя смирно.
Пройдя двѣ рѣки, и не нашедши подлѣ ихъ ни капли прѣсной воды, вступили они въ самую безплодную страну, гдѣ жители получали все свое пропитаніе отъ звѣриной и рыбной ловли. Каково было въ это время положеніе Англичанъ? Нѣсколько дней уже бѣдные люди ничего не пили, утоляя жажду однѣми ягодами, которыя попадались имъ случайно. Къ счастію ихъ, вскорѣ послѣ сего достигли они области, именуемой собственно Кафраріею, и нашли ее весьма многолюдною и изобильною.
Во все время путешествія ихъ чрезъ эту богатую область, можно сказать, что они умирали съ голоду посреди изобилія. Повсюду находили они величайшія стада быковъ и овецъ, но жители были такъ корыстолюбивы и безчеловѣчны, что не хотѣли дать имъ даромъ ни куска мяса, даже чашки молока; а они не имѣли при себѣ ничего для покупки. Кафры, опасаясь, чтобъ бѣдняки не украли у нихъ какой скотины, строго стерегли стада свои, и даже отгоняли Англичанъ силою и угрозами. Справедливо замѣчаютъ, что во всѣхъ концахъ земли бѣдность не столько почитается несчастіемъ, какъ преступленіемъ, и тотъ кто самъ не въ состояніи ничего дать, тотчасъ будетъ подозрѣваемъ въ намѣреніи тайно взять.
Но Кафровъ европейцы всегда представляли народомъ человѣколюбивымъ и невреднымъ. Какъ согласить эти похвалы съ поступками ихъ къ несчастнымъ нашимъ соотечественникамъ? Развѣ сказать, что они ихъ приняли за Голландцевъ, которые въ это время находились съ Кафрами въ непримиримой враждѣ. Голландцы поступаютъ съ этимъ народомъ самымъ безчеловѣчнымъ образомъ: мудрено ли, что дикари эти смертельно ненавидятъ всѣхъ бѣлыхъ, которыхъ считаютъ жестокими и вѣчными своими непріятелями! Европейцы, поселяясь между просвѣщенными народами, всегда пріобрѣтали любовь или ненависть дикихъ, согласно съ первыми ихъ поступками. Часто случалось, что между множествомъ благомыслящихъ людей, находилось нѣсколько негодяевъ, которые, поведеніемъ своимъ, производили такое впечатлѣніе надъ умами жителей новозанятыхъ мѣстъ, что дѣти природы никогда не могли примириться съ европейцами, и нерѣдко за дерзость одного злодѣя заставляли чувствовать месть свою тысячи добрыхъ людей, истинныхъ друзей своихъ.
Такимъ образомъ, терпя обиды и презрѣніе, путешественники пришли къ рѣкѣ, и переправясь чрезъ нее, встрѣтились съ партіею жителей; одинъ изъ нихъ имѣлъ въ волосахъ, вмѣсто украшенія, кусокъ серебряной пряжки, принадлежавшей корабельному повару. Послѣ уже узнала они, что поваръ, цѣня дорого свои пряжки, обвертѣлъ ихъ въ тряпки, чтобъ утаить отъ жителей; наконецъ голодъ заставилъ его разстаться съ симъ сокровищемъ: онъ изломалъ пряжки, и предложилъ дикимъ за съѣстные припасы; но они, отнявъ у него куски, побили его и прогнали.
Съ партіею Ганасова поступили они также очень сурово и принудили ее итти до полуночи, а отдохнувъ часа два опять продолжать путь до разсвѣта, чтобъ избѣжать побоевъ.