Наступившій день не принесъ имъ ни малѣйшаго облегченія. Нужда заставляла ихъ кое-какъ тащиться далѣе, но признаки не подавали имъ ни какой надежды къ избавленію. Теперь число ихъ уменьшилось до трехъ человѣкъ: Гаинсъ, Эвансъ и Вормингтонъ; но и они могли только нѣсколькими днями пережить своихъ товарищей. Силы и чувства ихъ постепенно ослабѣвали: они едва могли видѣть и слышать, а солнце вертикальными лучами своими палило ихъ несноснымъ образомъ, и они чуть, чуть могли передвигать ноги.
Наконецъ жажда довела ихъ до такого изступленія, что Вормингтонъ предложилъ по жребію одного изъ нихъ убить, чтобъ мясомъ и кровью его остальные могли насытиться и утолить жажду. Но Гаинсъ и Эвансъ съ ужасомъ и отвращеніемъ отвергли это предложеніе; тогда Вормингтонъ, пожавъ имъ руку и пожелавъ счастливаго пути, сѣлъ на песокъ, и рѣшился умереть не трогаясь съ мѣста, а товарищи его побрели далѣе.
Эти два человѣка хотя часъ отъ часу изнемогали болѣе и болѣе, но силились еще итти, покуда могли переставлять ноги. Наконецъ увидѣли они впереди что-то, казавшееся имъ большими птицами; но приблизившись, нашли, что это были люди, которыхъ сначала, по слабости зрѣнія и слуха, они не могли узнать. Спустя нѣсколько минутъ разсмотрѣли они, что эти четыре человѣка были прежніе ихъ товарищи, съ коими они разлучились. Одинъ изъ нихъ, молодой человѣкъ, по имени Прайсъ, первый ихъ встрѣтилъ и сообщилъ имъ радостную вѣсть, что у товарищей его есть хорошій запасъ прѣсной воды. Эти люди назывались Барней, Лири и Делассо. Послѣ взаимныхъ распросовъ объ участи своихъ однокорабельщиковъ, Лири и Делассо пошли для отысканія Вормингтона, котораго вскорѣ привели и тѣмъ спасли ему жизнь.
Послѣдній человѣкъ, похороненный этою партіею, былъ капитанскій дворецкій; партія также была доведена до такой крайности, что для утоленія голода хотѣла изрѣзать тѣло дворецкаго на части, и конечно исполнила бы это, если бъ, къ счастію, не попался ей въ самое то время молодой мертвый тюлень. Тогда же замѣтили они, какъ птицы доставали изъ песку раковины, которыхъ вовсе на поверхности не было; слѣдуя безмолвному наставленію пернатыхъ, и они научились снискивать себѣ пищу {Дѣйствительно, можно умереть съ голоду, при изобиліи, отъ незнанія какъ доставать пищу. Устрицы и всѣ раковины вообще рѣдко попадаются живые на поверхности берега, но въ пескѣ или въ тинѣ ихъ бываетъ множество. Для добыванія ихъ все искусство состоитъ въ томъ, чтобъ точно узнать мѣсто, гдѣ лежатъ раковины, чтобы не даромъ рыть; для этого надобно примѣчать, гдѣ выходятъ изъ земли капли, похожія на маленькіе мыльные пузырьки, которыя, выскочивъ на поверхность, тотчасъ исчезаютъ. Пузырьки эти служатъ вѣрнымъ показателемъ мѣстъ, гдѣ лежатъ раковины. Прим. перев. }, безъ которой надлежало бы имъ погибнуть.
Гаинсъ и Эвансъ, разсказывая о своихъ приключеніяхъ, упомянули, что недалеко отъ этого мѣста похоронили они эконома, на которомъ было довольно хорошее платье; это привело въ искушеніе одного изъ ихъ товарищей; онъ пошелъ снять оное, и Эвансъ, подкрѣпивъ свои силы пищею, взялся показать ему мѣсто, гдѣ однако жъ тѣла уже не было, а слѣдъ показывалъ, что оно похищено звѣремъ. Возвращаясь вечеромъ, Эвансъ оставилъ неповоротливаго своего товарища, который, вѣроятно, также сдѣлался добычею звѣрей, ибо на другой, день не могли его найти. Здѣсь видѣли такое множество хищныхъ звѣрей, что иногда встрѣчали по двадцати и болѣе вмѣстѣ. Они на опытѣ узнали, что чрезвычайно громкій и продолжительный крикъ пугалъ животныхъ, а потому всегда этимъ средствомъ отгоняли ихъ отъ себя.
Достигнувъ наконецъ мѣста, изобильнаго водою и раковинами, они провели тамъ два дня, подкрѣпили себя пищею и наготовили хорошій запасъ въ дорогу. Покойный сонъ и пища имѣли удивительное надъ ними дѣйствіе: не только здоровье ихъ возстановилось, но и духомъ они чувствовали себя бодрѣе, и пріобрѣли столько силы, что могли пуститься на новые труды.
Съ превеликимъ затрудненіемъ и опасностью переѣхали они, посредствомъ плота, чрезъ весьма большую рѣку, называемую по догадкамъ, Сонтангсъ. Достигнувъ противнаго берега, съ ужасомъ взирали они на свой подвигъ, и удивлялись, какъ быстриною не унесло ихъ въ море. Здѣсь нашли они родъ раковинъ, лежащихъ глубоко въ пескѣ, которыми пополнили запасъ свой.
Теперь маленькое ихъ общество, состоявшее изъ шести человѣкъ, пустилось чрезъ степь. Въ шесть дней, не видавъ ни одной хижины и не встрѣтивъ ни одного человѣка, они прошли ее и достигли, какъ въ послѣдствіи оказалось, такъ называемой Черной рѣки, на берегахъ коей переночевали.
Страна, въ которую они теперь вступили, была плодородна и обработана, и селенія начали попадаться вдали отъ морскаго берега. Но въ самое то время, какъ видѣли съ удовольствіемъ счастливую перемѣну, въ своемъ положеніи, зажгли они, по неосторожности, траву, которая тотчасъ распространила пламень. Боясь мщенія жителей, они старались погасить огонь, но это было дѣло невозможное.
Поутру на другой день переплыли они благополучно чрезъ Черную рѣку, и на взморьѣ нашли мертваго кита. Намѣреніе ихъ было, при такомъ изобиліи въ пищѣ, пробыть здѣсь нѣсколько дней для отдохновенія; но какъ не могли сыскать прѣсной воды, то, запасшись китовымъ мясомъ, пошли далѣе. Чрезъ два часа вступили въ чащу лѣса, гдѣ нашли воду, и расположились ночевать.