"Конечно, гораздо легче видѣть ошибки, когда слѣдствія, отъ оныхъ происшедшія, уже извѣстны, нежели заблаговременно предугадывать то, что можетъ случиться; но, при всемъ томъ, нельзя не усмотрѣть, что экипажъ Гровенора, вышедши счастливо на берегъ, и имѣя въ своей власти всѣ пособія, которыя могъ получить отъ разныхъ вещей и самыхъ членовъ погибшаго корабля, не былъ въ такомъ безпомощномъ положеніи, которое оправдывало бы отчаянное его предпріятіе: пуститься по безплоднымъ степямъ, непроходимымъ лѣсамъ и странамъ отдаленнымъ, населеннымъ дикими народами и наполненнымъ хищными звѣрями. И если бъ вмѣсто сего безразсуднаго поступка, Капитанъ Коксонъ отправилъ человѣкъ десять или пятнадцать къ сѣверу, то они чрезъ нѣсколько дней достигли бы рѣки Гоа, гдѣ рѣдко случается, чтобъ не было французскаго или португальскаго корабля, кои приходятъ туда за невольниками. Но допустимъ и то, что капитанъ много ошибся въ своемъ счисленіи, и полагалъ себя несравненно ближе къ Мысу Доброй Надежды, нежели какъ это было въ самомъ дѣлѣ: и тогда не надлежало бы ему вдругъ бросить корабль и безъ всего отважиться на такой трудный и опасный путь. Онъ могъ бы поставить хижины, и принявъ всѣ осторожности противъ жителей, пробыть на мѣстѣ нѣсколько дней, чтобъ успѣть приготовиться къ сухопутному странствію, и установить нужный порядокъ и подчиненность, кои должно было наблюдать на походѣ, и потомъ уже всѣмъ вмѣстѣ выступить въ дорогу.
"Если бъ Офицеры умѣли держать нижнихъ чиновъ въ повиновеніи, каждое изъ сихъ предпріятій могло быть исполнено съ успѣхомъ. Даже была бы возможность снабдивъ себя съѣстными припасами съ корабля и покупкою отъ жителей, укрѣпиться, построить ботъ, и отправить его за пособіемъ на Мысъ Доброй Надежды. Впрочемъ, что бъ они ни предприняли, только повинуясь своему начальнику и дѣйствуя единодушно, они могли лучше сберечь себя, и вѣрно многіе изъ нихъ были бы столь счастливы, что возвратились бы въ свое отечество.
"Теперь этому несчастію пособить уже поздно, по крайней мѣрѣ станемъ надѣяться, что примѣръ сей послужитъ къ наставленію нашихъ мореплавателей, и покажетъ имъ въ настоящемъ, разительномъ видѣ эту неопровержимую истину, что въ опасныхъ или бѣдственныхъ обстоятельствахъ жизни военныхъ людей, спасеніе ихъ зависитъ единственно отъ порядка и подчиненности {Нѣтъ ничего справедливѣе этого замѣчанія; но нѣтъ ничего и труднѣе, какъ удержать въ повиновеніи служителей купеческихъ судовъ послѣ кораблекрушенія; они думаютъ, что съ потерею судна, кончаются всѣ ихъ договоры, слѣдовательно и обязанности къ хозяевамъ. Такъ какъ англійскіе матросы не иначе считаютъ Остъ-Индскіе корабли какъ судами, принадлежащими купцамъ, не взирая на разныя права и преимущества, предоставленныя имъ отъ правительства, потому Капитану Коксону было весьма мудрено ладить съ своимъ экипажемъ. На военныхъ корабляхъ у Англичанъ другое дѣло: тамъ есть законъ, по которому экипажъ погибшаго корабля, до окончанія надъ нимъ военнаго суда, остается точно на такомъ же положеніи, въ той же подчиненности и зависимости у своихъ офицеровъ, какъ бы дѣйствительно находился на кораблѣ, и даже получаетъ полное жалованье по походному окладу. Какая разность между нашими матросами и иностранными! Русскій матросъ тѣмъ болѣе прилѣпляется къ своему офицеру и повинуется ему, чѣмъ опаснѣе положеніе, въ коемъ онъ находится, и если имѣетъ хотя небольшую довѣренность къ своему начальнику, то, не разсуждая, готовъ слѣдовать за нимъ повсюду, и въ случаѣ неудачи отнюдь не ропщетъ. Прим. перев. }."
Гибель американскаго корабля Геркулеса, сокрушившагося 16-го Іюня 1796 года, на берегахъ Кафраріи съ описаніемъ путешествія, совершеннаго спасшимся экипажемъ до Мыса Доброй Надежды.
Повѣсть объ участи американскаго корабля Геркулеса и о бѣдствіяхъ, экипажемъ онаго претерпѣнныхъ, столь занимательна.и поучительна для каждаго мореходца, что помѣщеніе оной въ семъ собраніи намъ показалось почти необходимымъ.
Капитанъ Веніаминъ Стоутъ, начальникъ корабля Геркулеса, имѣлъ намѣреніе взять грузъ изъ Бенгала въ Гамбургъ; но какъ онъ не могъ сыскать ни какой клади по своему желанію, то нанялся неревезти въ Англію значительное количество сарачинскаго пшена на счетъ Остъ-Индской Компаніи, которая, по случаю всеобщаго неурожая хлѣба въ Англіи, имѣла похвальное желаніе облегчить сколько возможно участь своихъ соотечественниковъ. Погрузивъ девять тысячъ мѣшковъ пшена, Геркулесъ отправился изъ Бенгала 17-го Марта 1796 года; экипажъ его составляли Американцы, Датчане, Шведы, Голландцы, Португальцы, но болѣе ласкары, всего 64 человѣка.
До 1-го Іюня, когда корабль достигъ широты 35° S, долготы 28° 4(К восточной, ничего достопримѣчательнаго не случилось; но въ это время начала свирѣпствовать жестокая буря отъ запада, принудившая корабль оставаться подъ однимъ бизань-стакселемъ въ продолженіе шести сутокъ, въ которыя вѣтеръ постоянно дулъ отъ W, но въ силѣ увеличивался постепенно, и наконецъ, 7-го числа, дошелъ до крайней степени жестокости. "Я взросъ на морѣ, говоритъ Капитанъ Стоутъ, но такой ужасной бури никогда не видалъ, да и не слыхивалъ, и не читалъ нигдѣ, чтобъ вѣтеръ когда либо могъ свирѣпствовать съ такою непонятною силой. Временно находили такіе ужасные порывы, что, казалось, насталъ часъ разрушенія міра." Корабль то подымался на непомѣрную высоту волнами, подобными горамъ, то низвергался въ преглубокую бездну, и тогда казалось, волны стремились поглотить его; а это, съ ужаснымъ ревомъ стихій, произвело столь сильное дѣйствіе надъ самыми опытными и неустрашимыми мореходцами, что они пребывали въ какомъ-то забвеніи и безмолвіи, смотря на величественное и въ высочайшей степени грозное дѣйствіе природы. Тѣ же служители, которые еще не имѣли времени привыкнуть къ ужасамъ морской жизни, и имѣли сердца не столь твердыя какъ старые мореходцы, предались совершенному отчаянію; стонами и воплемъ они еще усугубляли ужасы и безъ того слишкомъ страшной картины.
Но когда наступила ночь, картина сія представилась въ стократно ужаснѣйшемъ видѣ. Кажется, невозможно* ни воображеніемъ постигнуть, ни словами изъяснить въ высочайшей степени грозныхъ предметовъ, среди коихъ корабль, покрытый мракомъ, находился въ это время. Но этого было не довольно; судьба хотѣла въ полной мѣрѣ показать несчастному экипажу отчаянное его положеніе: около полуночи внезапная перемѣна вѣтра поставила корабль между волнами, которыя, стремясь на него со всѣхъ сторонъ, такъ сильно ударяли въ подзоръ, что въ нѣсколько минутъ оторвали руль, ослабили старнъ-постъ въ его крѣпленіяхъ, и расшатали всю корму самымъ опаснымъ образомъ. Капитанъ тотчасъ приказалъ смѣрятъ въ трюмѣ воду, которая возвысилась уже до четыремъ футъ; тогда одинъ отрядъ служителей былъ опредѣленъ дѣйствовать помпами, а прочіе начали доставать изъ трюма и бросать въ море сарачинское пшено, съ намѣреніемъ облегчить судно для уменьшенія течи, и если возможно, совершеннаго прекращенія оной. Когда отъ трехъ до четырехъ сотъ мѣшковъ съ корабля были сброшены, оказались мѣста главной течи, которыми вода лилась безпрерывно. Чтобъ заткнуть эти отверзтія, экипажъ употреблялъ простыни, рубашки, платье, и даже тюки съ богатыми кисеями не пощажены. Если бъ капитанъ не принялъ сихъ мѣръ, то корабль потонулъ бы непремѣнно, не взирая на доброту помпъ, которыя выливали воды по пятидесяти тоновъ въ часъ.
Предъ разсвѣтомъ вѣтеръ сдѣлался умѣреннѣе; служители находились въ непрестанной работѣ при помпахъ, стараясь не допустить корабля до потопленія. Въ это время восточный берегъ Африки отстоялъ отъ нихъ на разстояніи около двухъ сотъ миль.
9-го числа буря смягчилась, но волненіе было чрезвычайно велико. Капитанъ приказалъ спустить баркасъ на воду, но опасаясь, чтобъ нѣкоторые изъ экипажа не уѣхали на немъ самовольно, послалъ на него втораго штурмана и трехъ надежныхъ матросовъ съ приказаніемъ застрѣлить перваго, кто осмѣлится вскочить на барказъ безъ его позволенія. Притомъ велѣлъ штурману держаться подлѣ корабля, доколѣ не станетъ онъ на якорь.