Когда баркасъ былъ занятъ симъ карауломъ, капитанъ далъ приказъ приготовить изъ запаснаго рангоута и досокъ плотъ, который былъ сдѣланъ скоро: онъ имѣлъ 35 футовъ длины, и 15 ширины. Въ это время капитанъ страшился, что корабль его потонетъ не дойдя до берега, и что баркасъ не будетъ въ состояніи поднять всѣхъ ихъ, а потому принялъ всѣ мѣры, какія только было возможно, для спасенія экипажа.
Когда штурманъ, съ назначенными въ команду его людьми, былъ уже на баркасѣ, подошелъ къ капитану тимерманъ и сталъ усердно его просить позволить и ему сойти въ баркасъ; а на выговоръ, сдѣланный ему капитаномъ за трусость и нерадѣніе къ должности, которая требовала неотлучнаго его присутствія у помпъ, тимерманъ залился слезами и объявилъ, что старнъ-постъ и кормовыя крѣпленія совершенно во всѣхъ частяхъ ослабли, и онъ ежечасно ожидаетъ, что корабль пойдетъ на дно. Отчаянный видъ сего человѣка и жалостный голосъ, коимъ онъ говорилъ, увеличили страхъ экипажа до крайности, а это самое понудило капитана торжественно объявить, что онъ исполнитъ долгъ свой до послѣдней секунды его жизни, и не оставитъ корабля, доколѣ собственными своими глазами не увѣрится, что онъ погружается. Не взирая на это, тимерманъ повторилъ свою просьбу: тогда капитанъ грозно приказалъ ему итти на свое мѣсто къ помпамъ, и если онъ не будетъ исполнять своей должности, какъ слѣдуетъ, то прикажетъ бросить его въ море. Объявленіе это произвело удивительное дѣйствіе: тимерманъ вдругъ сдѣлался смѣлъ, распоряжалъ и работалъ съ чрезвычайнымъ усердіемъ.
Но лишь тимерманъ удалился, какъ многіе изъ матросовъ приступили къ капитану съ такимъ же требованіемъ. Они простерли свою дерзость до того, что едва не довели было капитана до необходимости нѣкоторыхъ изъ нихъ въ ту же минуту лишить жизни.
О сихъ обстоятельствахъ упоминается здѣсь въ предосторожность тѣмъ мореплавателямъ, которые во время опасности слишкомъ наклонны слушать мнѣнія каждаго изъ подчиненныхъ своихъ. Матросы, по большей части, при малѣйшемъ сомнѣніи въ цѣлости корабля, готовы оставить оный, на чемъ бы то ни было: на шлюпкахъ или на плотахъ, и горе тому начальнику, который дастъ имъ {Не токмо матросамъ, но даже и офицерамъ не должно давать повода упорно и настоятельно предлагать свои мнѣнія. Законъ даетъ право каждому предложить почтительно мнѣніе свое начальнику; если онъ приметъ оное, хорошо, а нѣтъ, то исполнять, что велятъ; и потому капитанъ долженъ представленія своихъ офицеровъ принимать съ учтивостью и выслушивать терпѣливо; противное сему было бы противузаконно; но не позволять настаивать и шумѣть о исполненіи оныхъ, а и того менѣе не допускать ихъ, какъ иногда случается, чтобъ они порицали его мѣры въ присутствіи нижнихъ чиновъ. Прим. перев. } волю, ибо отъ сего ничего не можетъ произойти кромѣ безначалія и замѣшательства.
Экипажемъ, составленнымъ изъ людей разныхъ націй, каковъ былъ экипажъ корабля Геркулеса, надобно было управлять умно; съ такими людьми бываетъ нужно иногда уважать народные предразсудки и суевѣрія; слѣдующее происшествіе докажетъ истину сего мнѣнія примѣромъ.
Въ то время, когда буря свирѣпствовала съ величайшею жестокостью, большая часть служителей, а особливо ласкары, по капитанскому приказанію, работали внизу при помпахъ; тогда вышелъ на шкафутъ одинъ изъ ласкаровъ, держа платокъ въ рукахъ. На вопросъ, что ему надобно, отвѣчалъ онъ спокойно и голосомъ, означавшимъ полную довѣренность къ предпринимаемой имъ мѣрѣ, что вышелъ принести жертву Богамъ своимъ. "Въэтомъ платкѣ, сказалъ онъ капитану, завязано нѣсколько пшена и всѣ мои деньги; позвольте мнѣ, сударь, привязать его на крюсъ-марсѣ, и будьте увѣрены, что мы спасемся." Капитанъ сперва хотѣлъ его отослать къ помпамъ, но вспомнивъ, что такой поступокъ могъ повергнуть въ отчаяніе сего человѣка и его единоземцевъ, позволилъ ему сдѣлать по его желанію. Ласкаръ поблагодарилъ капитана, и не взирая на качавшуюся, ежеминутно готовую повалиться мачту, равнодушно и безъ страха полѣзъ на верхъ, привязалъ свою жертву на крюсъ-салингѣ, и спустившись въ полной увѣренности, что успѣлъ умилостивить Боговъ своихъ, поспѣшилъ съ симъ радостнымъ извѣстіемъ въ низъ къ своимъ товарищамъ. Ласкары пришли въ восторгъ, узнавъ о совершеніи сего обряда ихъ вѣры, благодарили его, и принялись за помпы съ такою охотою и усиліемъ, какъ будто бы не чувствовали ни какой усталости. Экипажъ наиболѣе имъ обязанъ своимъ спасеніемъ.
Коль скоро баркасъ и плотъ были приготовлены во всемъ по желанію капитана, онъ составилъ изъ офицеровъ совѣтъ, въ которомъ положено было, по совершенной невозможности удержать долго корабль на водѣ, править къ ближайшей землѣ, поставить его на мель, и перевезть людей на берегъ.
Служители, узнавъ о такомъ рѣшеніи совѣта, начали работать съ удвоенными силами. Офицеры старались ободрять ихъ, увѣряя, что они скоро увидятъ берегъ, и что дѣйствуя безпрестанно и прилежно помпами, они безъ всякаго сомнѣнія не допустятъ, чтобъ корабль потонулъ, и спасутъ жизнь свою.
Долго не могли они привести корабль на настоящій курсъ къ берегу; чего и не могли бы сдѣлать безъ пособія баркаса. Капитанъ успѣлъ кое-какъ наскоро изъ стеньги сдѣлать руль, который очень худо соотвѣтствовалъ своей цѣли, но, по крайней мѣрѣ, посредствомъ онаго, было возможно держать корабль носомъ къ берегу; для сего можно было бы употребить бухту кабельтова, но на кораблѣ недоставало людей для дѣйствія талями, ибо всѣ они посмѣнно занимались отливаніемъ воды.
Вечеромъ 15-го числа увидѣли они землю въ разстояніи лигъ шести. Служители изъявили радость свою многократнымъ восклицаніемъ: ура! Корабль между тѣмъ продолжалъ приближаться къ берегу, имѣя въ трюмѣ пять футовъ воды.