"Мы старались со всевозможною поспѣшностью удалиться отъ острова, но ботъ нашъ былъ вполовину наполненъ водою, а намъ нечѣмъ было отливать ее; не взирая на то, мы въ ночь отъѣхали далеко, и потомъ остановились въ ожиданіи американскаго корабля.
"Мы ждали его почти двое сутокъ, но тщетно; тогда Парръ присовѣтовалъ спуститься къ Острову, Вознесенія; мы правили сначала на NtW, а потомъ на NNW, употребляя платки вмѣсто парусовъ. Вскорѣ поднялся крѣпкій вѣтеръ, продолжавшійся двое сутокъ, а потомъ опять наступила хорошая погода. Мы полагали, что въ свѣжій вѣтеръ ходъ нашъ былъ не менѣе десяти миль въ часъ {Правда, что китоловныя гребныя суда ходятъ чрезвычайно скоро, но безъ настоящихъ парусовъ они не могутъ итти такъ скоро; это должна быть ошибка. Прим. перев.} Маккинонъ записывалъ счисленіе чернилами на бумагѣ, которыми, равно какъ и морскою картою, снабдили насъ на кораблѣ Колумбіи.
"Въ семъ направленіи плаваніе нате продолжалось до утра 18-го числа; тогда показалось множество морскихъ птицъ, но берега мы не видали. Въ тотъ день около полудня Парръ сказалъ намъ, что мы непремѣнно должны были пройти Островъ Вознесенія, до котораго отъ Острова Св. Елены считалъ онъ только восемьсотъ миль. Тогда мы, по его совѣту, спустились на WtN, въ намѣреніи плыть къ Ріо-Жанейро. Изъ рубашекъ мы сшили паруса, а фуфайки пришили къ брюкамъ, чтобъ не такъ было холодно. По недостатку съѣстныхъ припасовъ, мы положили каждому человѣку выдавать въ сутки по одной унціи (шесть золотниковъ) сухарей и по два глотка воды.
"26-го числа запасъ нашъ вышелъ, а на другой день Макквинъ, для утоленія голода, сталъ жевать кусокъ дерева бамбу, и мы ему послѣдовали. Въ эту ночь была моя очередь править рулемъ, и я не спалъ; тогда вспомнивъ, что гдѣ-то мнѣ удалось слышать, какъ люди въ крайности питались сапожными подошвами, я снялъ съ себя башмакъ, и откусилъ кусокъ подошвы, но она снаружи столько была напитана морскою водою, что я никакъ не могъ проглотить но одного куска, а потому мы, вырѣзавъ средину подошвы, раздѣлили ее; но пища эта не принесла намъ ни какой пользы.
"1-го Іюля Парръ поймалъ багромъ дельфина; въ ту же минуту мы упавъ на колѣни, со слезами благодарили Бога, за его къ намъ милосердіе. Дельфина мы тотчасъ разодрали по частямъ и повѣсили на солнцѣ просушить; но едва онъ успѣлъ нагрѣться, какъ мы, не имѣя терпѣнія дожидаться, начали утолять имъ свой голодъ. Этой рыбы намъ стало до 4-го числа, а тогда мы опять начали мучиться отъ недостатка пищи. Въ это время, Парръ, Бригоусъ, Конвей и я предложили проломить дао у шлюпки, чтобъ тотчасъ потонуть, и тѣмъ положить конецъ несносному нашему бѣдствію; но другіе два наши товарища на это не согласились, сказавъ, что Богъ не съ тѣмъ далъ человѣку жизнь, чтобъ онъ самъ, себя могъ лишить оной, и что Тотъ, Кто создалъ человѣка, не допуститъ его умереть съ голоду.
"5-го числа около полудня, Маккинонъ предложилъ бросить жребій, кого изъ насъ убить для спасенія прочихъ. Мы тотчасъ согласились; но какъ Парръ за два дня предъ симъ занемогъ гнилою горячкою съ пятнами, то мы его исключили изъ жребія. Онъ написалъ пять нумеровъ и положилъ ихъ въ шляпу, откуда мы вынимали ихъ съ завязанными глазами, и клали въ карманы, не зная, у кого какой нумеръ. Послѣ того Парръ спросилъ насъ: который нумеръ долженъ быть принесенъ въ жертву? Мы назначили No 5-й. Тогда всѣ мы стали усердно молиться Богу, и помолясь, вынули нумера: жребій палъ на Маккинона!
"Мы еще прежде положили, что тотъ, кому достанется умереть, долженъ самъ себѣ открыть кровь, для чего заблаговременно приготовили наостренные гвозди, и потому теперь однимъ изъ сихъ гвоздей Маккинонъ пустилъ себѣ кровь въ трехъ мѣстахъ: изъ ноги, изъ руки, около локтя и подлѣ кисти; сдѣлавъ это, онъ сталъ просить Бога объ отпущеніи грѣховъ его, и чрезъ четверть часа испустилъ духъ.
"Тѣло не успѣло еще совершенно простыть, какъ Бригоусъ отрѣзалъ отъ лядвеи большой кусокъ мяса и вывѣсилъ сушить на солнцѣ. Чрезъ три часа послѣ того мы всѣ поѣли по немногу. Этого куска стало намъ до 7-го числа; между тѣмъ тѣло мы не бросали въ море, а только для предохраненія онаго, чрезъ каждые два часа погружали въ воду. Послѣ отрѣзали другой кусокъ и также съѣли.
"8-го числа предъ самымъ разсвѣтомъ, будучи на рулѣ, замѣтилъ я, что вода перемѣнила цвѣтъ; полагая, что мы находимся близъ берега, я разбудилъ своихъ товарищей, но мы не могли усмотрѣть ни какой земли.
"Наконецъ по совершенномъ разсвѣтѣ, увидѣли берегъ, прямо впереди насъ; мы такъ держали, доколѣ въ восемь часовъ утра не подошли къ нему вплоть. Тогда открылся намъ страшный бурунъ; мы хотѣли отворотить и удалиться, во слабость нашихъ силъ не позволила сего сдѣлать; а потому ботъ нашъ занесло въ буруны я опрокинуло; причемъ Макквинъ и Бригоусъ потонули, а Парръ, Конвей и я вышли на берегъ.