Описано Лейтенантомъ Арчеромъ.
Фрегатъ Фениксъ, подъ начальствомъ Капитана Сира Гейда Паркера {Тотъ самый Паркеръ, который послѣ былъ адмираломъ и предводительствовалъ флотомъ, коего эскадра, подъ начальствомъ Лорда Нельсона, разбила датскій флотъ въ 1801 году на Копенгагенскомъ Рейдѣ. Прим. перев. }, погибъ въ 1780 году во время урагана, на берегахъ острова Кубы, въ Западной Индіи. Отъ сего безпримѣрно ужаснаго вѣтра въ одно время съ Фениксомъ погибло много другихъ судовъ {Два линѣйные корабля, четыре фрегата и шесть малыхъ военныхъ судовъ. Прим. перев. }. Арчеръ былъ первымъ лейтенантомъ Феникса, и описалъ гибель этого корабля превосходнымъ образомъ въ письмѣ къ своей матери. Письмо его написано такъ просто, ясно и естественно, что читатель воображаетъ себя на погибающемъ фрегатѣ. Важнѣйшія обстоятельства изложены съ чувствами, проницающими въ сердце каждаго. Нельзя также безъ особеннаго удовольствія читать тѣхъ мѣстъ письма, гдѣ набожный мореходецъ, въ твердомъ упованіи на Промыслъ Вышняго, обращается къ Ировидѣнію, и взываетъ о помощи или предаетъ судьбу свою путямъ Его. Мы помѣщаемъ здѣсь письмо это отъ слова до слова {Незнающихъ англійскаго языка должно предувѣдомить, что письма сего никакъ невозможно было передать въ переводѣ равнозначащемъ подлиннику; во-первыхъ потому, что у насъ нѣтъ многихъ краткихъ и приличныхъ морскихъ выраженій, коими изобилуетъ языкъ англійскій, а во-вторыхъ, что и тѣ, которые есть, не употребляются въ обществѣ, и кромѣ морскихъ, никому неизвѣстны. Напротивъ того, въ Англіи всѣ люди грамотные знаютъ морской языкъ своего отечества, изъ котораго выраженія нерѣдко весьма кстати и красиво употребляютъ лучшіе проповѣдники на каѳедрахъ и ораторы въ Парламентѣ; приведу примѣры. Г. Виндгамъ, одинъ изъ краснорѣчивѣйшихъ членомъ Парламента, говоря въ Нижней Палатѣ о франціи, что она во время самой революціи, при внутреннихъ раздорахъ, побѣждала враговъ своихъ и дѣлала завоеванія, сказалъ: "францію можно было уподобить кораблю, на которомъ экипажъ находился въ возмущеніи: партіи спорятъ и сражаются на бакѣ, на ютѣ, въ палубѣ; но рулевые стоятъ покойно на рулѣ и направляютъ корабль къ желаемой пристани." Въ другой разъ онъ же сказалъ въ Парламентѣ: "Бонапартъ дѣйствуетъ и побѣждаетъ политикою и оружіемъ; переговорами и войною онъ какъ книпель, который однимъ ядромъ потрясаетъ мачты, а другимъ ихъ валитъ." Шериданъ, острый и насмѣшливый ораторъ, хотѣлъ подшутить, въ Нижней Палатѣ, надъ однимъ адмираломъ, членомъ Парламента, который льстилъ и угождалъ министру, доколѣ посредствомъ его не получилъ значащаго мѣста, а потомъ сталъ порицать его управленіе; на сей, конецъ, избравъ случай, сказалъ: "Почтенный адмиралъ, какъ искусный мореплаватель, постоянно шелъ въ кильватеръ своего благодѣтеля, и безпрестанно повторялъ рулевымъ", такъ держи! держи такъ. (Steady!) но лишь только увидѣлъ давно желанный портъ, въ который онъ могъ уже войти и безъ путеводителя, вдругъ, перемѣнивъ тонъ, вскричалъ: держи далѣе! не близко! (No near) {Симъ словомъ повелѣвается рулевымъ не слишкомъ круто править, не восходить близко къ вѣтру.}."}.
Въ морѣ, 30-го Іюня 1781.
Л. М. Вотъ вамъ описаніе послѣдняго плаванія фрегата Феникса; но если кому нибудь, кромѣ васъ, случится читать мое письмо, тотъ не долженъ упустить изъ виду, что оно писано для матери, и потому-то въ немъ обнаружены мысли и чувства, которыхъ я не открылъ бы другому Хорошо будетъ, если вы поймете хотя половину письма моего; но что жъ дѣлать? Тутъ не моя вина: о морскомъ дѣлѣ иначе писать не могу, какъ въ морскихъ выраженіяхъ.
Позвольте начать. 2-го Августа 1780 года пошли мы изъ Портъ-Рояля въ Пенсаколу, имѣя повелѣніе отвести туда подъ нашимъ охраненіемъ два транспорта, и потомъ крейсеровать у порта Гаваны, въ Мексиканскомъ Заливѣ, шесть недѣль. Чрезъ нѣсколько дней увидѣли мы два низкіе, маленькіе, песчаные острова; казалось, что они лишь вышли изъ воды, или только упали съ неба; но совсѣмъ тѣмъ они обитаемы: болѣе трехъ сотъ Англичанъ снискиваютъ на нихъ хлѣбъ насущный ловлею черепахъ, попугаевъ и взращеніемъ зелени, и мѣняютъ свои произведенія проходящимъ мимо ихъ кораблямъ на разныя вещи, для нихъ необходимыя, или къ роскоши служащія, какъ, напримѣръ, на ромъ, и проч.
12-го числа прибыли мы въ Пенсаколу, безъ всякаго примѣчательнаго случая, кромѣ того, что на пути ловили много рыбы: морскихъ прожоръ, дельфиновъ и бонитъ. 13-го Августа фрегатъ пошелъ въ море уже одинъ. Четырнадцатаго настала буря отъ сѣвера, прямо съ берега, и скоро насъ удалила отъ прекрасной Пенсаколы. Заглянувъ издали въ Гавану, мы увидѣли тамъ множество судовъ, и узнали, что нѣкоторыя изъ нихъ скоро должны выйти въ море; мы расположились крейсеровать на пути ихъ; но прошло двѣ недѣли, и на одно судно не порадовало насъ своимъ появленіемъ. Тогда капитанъ рѣшился обойти разъ или два весь заливъ (Мексиканскій) не приближаясь однако жъ на видъ береговъ. Мы надѣялись, что Вера-Крусъ обогатитъ насъ; но не тутъ-то было; время шло день за день, а суда не показывались; мѣшокъ съ талерами сдѣлался уже довольно полновѣсенъ, и никому недоставался: всякъ изъ насъ нѣсколько разъ проигралъ, и никто ни однажды не выигралъ. Это игра, выдуманная нашимъ капитаномъ, въ которой онъ самъ принималъ участіе: по воскресеньямъ всѣ Офицеры клали въ мѣшокъ по талеру, и каждый назначалъ день на недѣлю впередъ, когда увидимъ мы чужое судно; угадавшій получалъ весь мѣшокъ.
Наконецъ крейсерство наше крайне намъ наскучило, и мы желали, чтобъ оно кончилось скорѣе, ибо плаваніе въ здѣшнемъ морѣ, по причинѣ сильныхъ неправильныхъ теченій, чрезвычайно опасно, а пользы было мало, и потому мы направили путь къ Мысу Антонія. На другой день около втораго часа пополудни съ салинга закричали; "видно судно!" -- Гдѣ?-- "На навѣтренный крамболъ!-- А! а! Вотъ и Испанецъ наконецъ попался! Людей наверхъ чинить погоню!" И съ симъ словомъ раздался свистъ дудокъ и ревъ ботсмана: "Пошелъ всѣ наверхъ прибавлять парусовъ!" Но сей вызовъ былъ уже ненуженъ, ибо по первому извѣстію, что видно судно, всѣ служители, съ быстротою молніи, бросились и заняли свои мѣста! "Послать лейтенанта съ трубою на салингъ." Но онъ уже предупредилъ капитанское приказаніе. "Какое судно?" -- "Большой корабль держитъ поперегъ насъ прямо на фордевиндъ!" -- "Лѣво! больше лѣво! Лисели поднимай!" Вотъ и маленькій нашъ докторъ выскочилъ наверхъ, потирая руки: "А! а! мѣшокъ не миновалъ моихъ рукъ!" -- "Ну, къ чорту и съ твоимъ мѣшкомъ; ты смотри что впереди тамъ: мы скоро наполнимъ талерами всѣ свои мѣшки и сундуки." Между тѣмъ съ салинга опять закричали: "Два судна еще видны на лѣвомъ траверзѣ!" -- "Арчеръ! сходи самъ наверхъ и посмотри, что это за суда?" -- Стрѣлою взбѣжалъ я на салингъ, и тотчасъ закричалъ: "На шканцахъ! я вижу цѣлый флотъ: судовъ двадцать идутъ прямо на фордевиндъ!" -- "Вотъ тебѣ на! Это какой нибудь сильный конвой! Посмотримъ, нельзя ли будетъ чѣмъ нибудь въ немъ поживиться. Лисели долой! право! приводи опять къ вѣтру! на салингѣ! Смотрѣть хорошенько чужихъ судовъ!"
Около пяти часовъ вечера мы подошли довольно близко къ флоту, который состоялъ изъ двадцати шести испанскихъ купеческихъ судовъ, подъ конвоемъ трехъ линѣйныхъ кораблей; одинъ изъ нихъ пустился было за нами, но примѣтивъ, что мы съ нимъ шутили, вскорѣ оставилъ безполезную погоню, и соединился съ своимъ конвоемъ, который между тѣмъ плотно сомкнулся между конвоирами. Однако жъ мы не переставали итти по его слѣдамъ, въ надеждѣ улучить благопріятный часъ, чтобъ выхватить изъ него какое нибудь суднишко. Ахъ! если бъ въ это время съ нами были Гекторъ, Албіомъ, и хоть одинъ еще фрегатъ -- весь конвой, стоящій многихъ милліоновъ, не миновалъ бы нашихъ рукъ! Въ восемь часовъ вечера усмотрѣли мы три судна въ нѣкоторомъ разстояніи отъ флота; въ минуту поставили всѣ паруса, и пустились въ средину къ нимъ, радуясь, что они далеко отстали отъ своего конвоя. Около полуночи подошли мы вплоть къ самому большому изъ нихъ о двадцати шести пушкахъ. "Арчеръ! всѣмъ стоять по мѣстамъ! пушки выдвинуть! снимай съ огней покрышки!-- Покажемъ этому молодцу нашу силу; это, можетъ быть, воздержитъ его отъ стрѣльбы, и тѣмъ нѣсколько человѣкъ будутъ избавлены отъ смерти {Лордъ Колингвудъ, командуя Британскимъ флотомъ въ Средиземномъ Морѣ, далъ приказаніе, чтобъ всѣ суда его флота скрывали сколько возможно свою силу, подходя къ непріятелю; но приблизившись къ нему, должны тотчасъ показать ее и дѣйствовать всею. Поводомъ къ сему было слѣдующее происшествіе: въ 1805 году англійскій 84-хъ-пу гаечный корабль Донегалъ напалъ, въ Атлантическомъ Океанѣ, на испанскій фрегатъ Амфитриту, шедшій съ депешами изъ Европы въ Америку. Капитанъ Донегала (Sir Richard Strachan) изъ хвастовства не хотѣлъ дѣйствовать по немъ баттарею нижняго дека, и даже люди не были на ней поставлены по пушкамъ. Отъ сего фрегатъ, не получивъ отъ непріятельскаго огня такого вреда, какого надлежало бы ожидать, защищался болѣе получаса, и не прежде сдался, когда убили капитана; между тѣмъ онъ нѣсколько человѣкъ на кораблѣ убилъ и ранилъ. Послѣ сего англійскіе морскіе Офицеры говорили, что Капитана Страгана надлежало бы судить, ибо онъ, не употребивъ всей своей силы противъ непріятеля, сдѣлался самъ смертоубійцей, или, по крайней мѣрѣ, участникомъ въ убійствѣ своихъ людей. Прим. перев.}." Капитанское повелѣніе со словомъ было исполнено, и голосъ мой раздался; "На кораблѣ алло! убирай паруса и положи гротъ-марсель на стеньгу; иначе тотчасъ пущу на дно." Въ ту же минуту блоки на немъ заскрипѣли, паруса захлопали и полетѣли на низъ! "Какое это судно?" -- "Полли." -- "Откуда?" -- "Изъ Ямайки." -- "Куда?" -- "Въ Нью-Іоркъ" -- "А это какое судно?" -- "Фрегатъ Фениксъ?" Съ симъ словомъ на Полли отъ всего экипажа раздалось громогласное ура! По осмотрѣ сего корабля нашлось, что сказанное имъ было справедливо. Суда эти встрѣтились съ конвоемъ поутру, и Испанцы гнались за ними цѣлый день, доколѣ не увидѣли нашего феникса, который сочли ихъ спутникомъ, а корабль Полли принялъ его за испанскій фрегатъ, и не прежде увѣрился въ противномъ, какъ въ то самое время, когда умы стали окликать его. Другія суда, бывшія вмѣстѣ съ Полли, шли въ Нью-Іоркъ. Такимъ образомъ покорный вашъ сынъ изъ милліонщика опять вступилъ на прежніе четыре шилинга съ пенсами въ сутки. При семъ случаѣ одинъ только маленькій докторъ взялъ призъ, получивъ въ добычу лоттерейный мѣшокъ съ 30 или 40 талерами. По такія неудачи ничего еще не значатъ въ сравненіи съ другими приключеніями, которымъ мы, бѣдные моряки, часто подвергаемся.
Отпустивъ эти суда, мы стали держать на SSO, въ намѣреніи обогнуть Мысъ Антонія и итти въ Ямайку, ибо время нашего крейсерства уже кончилось, и хотя мы всѣ были съ голыми руками и пустыми карманами, но дѣлать нечего: надобно было возвратиться. Съ полуночи я стоялъ на вахтѣ, и вдругъ слышу въ третьемъ часу страшный голосъ съ бака, какъ громомъ всѣхъ насъ поразившій: "Бурунъ передъ носомъ! Берегъ видѣнъ на подвѣтренный крамболъ." Я взглянулъ, и вижу -- точно такъ! Нельзя было терять ни минуты: "Но мѣстамъ! лѣво на бордъ! кливеръ долой." Вдругъ бѣжитъ наверхъ Капитанъ Паркеръ: "Арчеръ! что это значитъ? Ты поворачиваешь безъ моего приказанія." -- "Да ужъ давно бы, сударь, пора поворачивать: фрегатъ почти на берегу; извольте посмотрѣть!" -- "Боже милосердый! Такъ точно, это берегъ; но поворотитъ ли фрегатъ?" -- "Я думаю, что поворотитъ, если мы не будемъ суетиться и не сдѣлаемъ ни какого замѣшательства: паруса уже легли на стеньгу." -- "Хорошо! поворачивай, я не буду говорить ни слова." Слава Богу, фрегатъ поворотилъ, и главная опасность миновалась; надлежало только убраться отъ нее далѣе: "На русленяхъ! бросай лотъ и сказывай глубину." Вдругъ запѣлъ {На англійскихъ корабляхъ лотовые объявляютъ нараспѣвъ глубину. Прим. перев. } голосъ, подобный фаготу, способный въ лучшемъ положеніи разсмѣшить мертваго: "Но ма-ркѣ три са-же-ни." -- "Держи полнѣе на WNW!" -- "Ниже трехъ са-шенъ!" -- "А! это не годится, Арчеръ!" -- "Очень плохо, сударь; идучи къ берегу мы правили на SSO, такъ не лучше ли держать на NNW, чтобъ отъ него удалиться?" -- "Правда! приводи на NNW -- держи такъ!" -- "По лоту больше трехъ саженъ." -- "Хорошо! бросай чаще лотъ!" -- "Четыре сажени!" -- "Очень хорошо! бросай еще!" -- "Пять саженъ!" -- "Прекрасно!" -- "Восемь саженъ!" -- "Вотъ славно! идетъ дѣло наладъ! Брось еще разъ, да и полно." -- "По ло-ту пять са-же-въ!" -- г"Это что значитъ! людей наверхъ! готовить якоря! канаты очищай! бросай скорѣе лотъ!" -- "Восемь саженъ!" -- "По ло-ту девять са-женъ!" -- "Якоря готовы!" -- "Хорошо! стоять на пертуленяхъ и рустовахъ! смотрѣть, чтобъ обѣ бухты были чисты!" -- "Лотъ проноситъ!" -- "Дипъ-лотъ-линь, обнести! Готово ли?" -- "Готово!" -- "Бросай! трави трави!" -- "Сто саженъ пронесло!" -- "Хорошо! убирай все по мѣстамъ! Подвахтенные внизъ! Ну, слава Богу, все хорошо кончилось, а на волосокъ были отъ гибели! Приводи къ вѣтру; Арчеръ, положи гротъ-марсель на стеньгу."
Если вы, любезнѣйшая матушка, поняли хотя половину описанія, то и этого уже очень довольно. Впрочемъ вы видѣли только одно начало; посмотрите что будетъ далѣе, когда дѣло дойдетъ до урагана! Коль скоро, послѣ такой ужасной тревоги, мы успокоились, и все у насъ было приведено въ обыкновенный порядокъ, Сиръ Гейдъ Паркеръ подошелъ ко мнѣ съ выступившими на глазахъ слезами, и сказалъ самымъ дружескимъ образомъ: "Мы всѣ должны благодарить тебя, Арчеръ, за спасеніе фрегата, а можетъ быть и насъ самихъ, и особенно я много тебѣ обязанъ; одна только твоя рѣшительность и присутствіе духа спасли насъ; если бъ фрегатъ подался впередъ еще на кабельтовъ, или если бъ ты встревожилъ экипажъ, и тѣмъ произвелъ въ немъ страхъ и замѣшательство, мы погибли бы непремѣнно." -- "Благодарю васъ за хорошее мнѣніе обо мнѣ, сказалъ я, но я не болѣе сдѣлалъ, какъ и всякій другой, кто былъ бы на моемъ мѣстѣ; я былъ увѣренъ, что могъ одною вахтою поворотить фрегатъ, а потому и не хотѣлъ вызывать наверхъ всѣхъ людей. Если бъ экипажъ узналъ, что мы находимся въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ опаснаго берега, то непремѣнно произошли бы смятеніе и безпорядокъ." -- "Правда! совершенная правда!"