На разсвѣтѣ мы увидѣли, что теченіемъ занесло насъ между камней Колльядорскихъ и Мысомъ Антонія, и что мы не могли выйти ни какимъ другимъ проходомъ, ибо съ эти сутки теченіе произвело разности въ нашемъ счисленіи двадцать лигъ къ SO; и такъ Провидѣніе есть на морѣ лучшій путеводитель.
Мы внѣ себя были отъ радости, что избавились бѣды, и тотчасъ направили путь къ Ямайкѣ; но несчастіе, какъ говорится, одно никогда не приходитъ; въ слѣдующую ночь, также во время моей вахты, нашелъ ужасный шквалъ, подобный урагану. Хотя мы видѣли приближеніе непріятнаго гостя и приготовились встрѣтить и проводить его, однако жъ онъ до такой степени накренилъ фрегатъ и положилъ его на бокъ, что мы думали, онъ опять уже не встанетъ и послужитъ всѣмъ намъ гробомъ! Но, къ счастію, онъ такъ хорошо слушался руля, что и на боку лежа, нѣсколько уклонялся подъ вѣтеръ и выдержалъ самый сильный напоръ этого шквала. Въ продолженіе мучительной ночи еще набѣгали довольно крѣпкіе порывы; а поутру мы увидѣли, что гротъ-мачта дала трещину. Каково было наше положеніе? Во 123 лигахъ подъ вѣтромъ отъ Ямайки; время урагановъ наступаетъ; съ поврежденною мачтой и на половинной порціи пищи и питья! Изволь тутъ придумывать средства, какъ поступить лучше. Мачту мы кое-какъ укрѣпили шкалами, но все надлежало нести на ней паруса съ большою осторожностью.
Цѣлые десять дней послѣ сего ничего новаго, любопытнаго у насъ не случилось; а потомъ гнались мы шесть часовъ за военнымъ судномъ дорогихъ нашихъ пріятелей Яньки {Такъ Англичане, по имени одного дикаго народа, въ насмѣшку называютъ Соединенные Штаты Сѣверной Америки, которые тогда только объявили свою независимость и вели войну съ Англіею. Прим. перев.}, но не могли засвѣтло на столько къ нему приблизиться, чтобъ въ продолженіе ночи держать его въ виду, и мы его потеряли; а всему причиною проклятая гротъ-мачта! Чрезъ двѣнадцать дней послѣ сего происшествія, встрѣтивъ множество непріятностей отъ теченій и порывовъ вѣтра, увидѣли мы наконецъ благословенную Ямайку и вошли въ заливъ Монтего за прѣсною водою. Тутъ нашли мы три военные корабля, и наша молодежь развеселилась: всякій день въ. городѣ пиры да танцы до разсвѣта! Всѣ предчувствія были заглушены громомъ музыки, и никому изъ насъ ангелъ-хранитель не шепнулъ объ участи, которую Провидѣніе готовило намъ въ то время; чрезъ три дня послѣ сего, изъ четырехъ военныхъ судовъ, здѣсь стоявшихъ, ни одно не уцѣлѣло и погибли всѣ экипажи ихъ, кромѣ тѣхъ людей, которымъ удалось спастись съ нашего фрегата! Многіе изъ домовъ, гдѣ мы проводили время въ пляскахъ и удовольствіяхъ, совершенно разрушились и даже слѣдовъ существованія ихъ не осталось! Пути Твои, Всевышній, непостижимы, но праведны; да будетъ Имя Твое благословенно отъ нынѣ и до вѣка!
30-го Сентября, мы отправились изъ Монтего, чтобъ итти въ Портъ-Рояль по восточную сторону острова. Барбадосъ и Викторъ вышли за сутки прежде насъ, а Скарборо долженъ былъ отправиться чрезъ день. Мы имѣли умѣренные вѣтры до 2-го Октября, но въ тотъ день къ вечеру носившіяся на восточномъ горизонтѣ тучи приняли страшный видъ; мы тотчасъ взяли всѣ рифы у марселей. Около полуночи позвалъ меня капитанъ: "Какова погода, Арчеръ?" спросилъ онъ.-- "Начинаетъ подувать, сударь, и видъ облаковъ не хорошъ; если бъ мы были не въ Вестъ-Индіи, то я подумалъ бы, что наступаетъ буря." -- "Правда! Здѣсь тучи грознымъ своимъ видомъ часто стращаютъ нашу братью понапрасну; но совсѣмъ тѣмъ не подымай марса-фаловъ пока не выяснитъ; осторожность во всѣхъ моряхъ есть первое дѣло для мореходцевъ!" Въ полночь я смѣнился; небо имѣло прежній грозный видъ, однако жъ капитанъ велѣлъ прибавить парусовъ. Въ восемь часовъ утра я опять вышелъ на вахту; тогда уже вѣтеръ крѣпко дулъ порывами отъ ONO; мы несли одни совсѣмъ рифленные марсели. За мною показался на шканцахъ и капитанъ: "Что, Арчеръ, каково идутъ дѣла у тебя на верху?" -- "По временамъ очень плохо, сударь; но я думаю, что это скоро пройдетъ; тучи начали расходиться, и, можетъ быть, въ полдень намъ удастся взять обсервацію, а если къ полудню не выяснитъ, намъ, я думаю, безъ урагана не обойтись." -- "Очень желаю, чтобъ выяснѣло, только едвали это будетъ. Мнѣ случилось однажды видѣть ураганъ въ Остъ-Индіи: онъ начинался точно такимъ образомъ, какъ теперь; и такъ лучше посылай людей крѣпить марсели; здѣсь намъ довольно мѣста дрейфовать. "
Въ полдень вѣтеръ усилился; тогда мы поворотили чрезъ фордевиндъ, чтобъ сколько возможно держать фрегатъ посрединѣ пролива между Кубою и Ямайкой. Во второмъ часу буря сдѣлалась свирѣпѣе; въ третьемъ и того больше; въ четвертомъ еще ужаснѣе; дѣло шло не на шутку: взяли рифЫ у нижнихъ парусовъ, закрѣпили ихъ и привели фрегатъ къ вѣтру на N подъ однимъ бизань-стакселемъ. Вотъ наступилъ и вечеръ, но и признаковъ не было, чтобъ буря укротилась, напротивъ, все показывало приближеніе урагана, къ которому мы тогда же начали готовиться: закрѣпили всѣ паруса запасными обносивши сезнями {Описаніе сего кораблекрушенія можетъ служить для молодыхъ офицеровъ практическимъ наставленіемъ, какъ поступать во время жестокихъ вѣтровъ. Прим. пер. }; на реи положили новыя штормъ-тали; привязали вновь всѣ гребныя суда; перекрѣпили пушки, и положили на нихъ въ декѣ двойные брюки; спустили брамъстенги и лисель-спирты внизъ, убрали на расторы утлегарь и блинда-рей, и велѣли плотникамъ приготовить брезенты для люковъ и планки съ гвоздями для наколачиванія ихъ.
И бѣдныя птицы предчувствовали наступленіе урагана; страшась его, онѣ укрывались куда ни попало. Множество изъ нихъ, морскихъ и береговыхъ, прилетѣло на фрегатъ. Я замѣтилъ, что находившіяся у насъ подъ вѣтромъ не въ силахъ были достигнуть фрегата прямымъ полетомъ, а принуждены были, такъ сказать, лавировать къ нему, поворачивая изъ стороны въ сторону; когда же долетали до него, то падали на палубу, и если мы ихъ брали въ руки и опять пускали на волю, онѣ не хотѣли летѣть прочь.
Вотъ и ураганъ наступилъ въ восемь часовъ вечера! Словъ не могу набрать для изображенія всѣхъ его ужасовъ! Вой и свистъ бури по мачтамъ и снастямъ, ревъ холмообразныхъ горъ; скрипъ и трескъ фрегата -- вотъ явленія, насъ тогда занимавшія! Мы наколотили на люки брезенты " и поставили къ гротъ-мачтѣ плотниковъ съ топорами, на случай внезапной перемѣны вѣтра; потомъ я пошелъ внизъ ужинать: сухари, сыръ и портеръ -- тутъ и все.
Внизу представились мнѣ другія сцены. Коммиссаръ находился въ ужасномъ испугѣ; только не ураганъ и не смерть его устрашали: онъ боялся, чтобъ не подмочило у него мѣшковъ съ сухарями. Два армейскіе офицера, не понимая, отъ чего происходитъ трескъ и скрипъ корабельныхъ членовъ и движеніе пушекъ, поблѣднѣли, какъ смерть, и принеся покаяніе Богу, сидѣли въ молчаніи, будучи готовы опуститься съ фрегатомъ въ морскую бездну. Между тѣмъ штурманъ пилъ грогъ, курилъ табакъ и смѣялся надъ докторомъ; второй лейтенантъ находился на вахтѣ, а третій покойно спалъ въ своей каютѣ.
Въ десять часовъ я хотѣлъ немного уснуть, но нашелъ, что конка моя была полна воды: отъ качки всѣ пазы въ палубѣ раздались, и вода сквозь нее текла, какъ изъ рѣшета. Я легъ на полу между двумя сундуками, приказавъ разбудить меня тотчасъ при первой тревогѣ; и вдругъ сквозь сонъ въ полночь слышу тоненькій мичманскій {Въ Англійскомъ флотѣ мичманы не имѣютъ офицерскихъ чиновъ; они обыкновенно сказываютъ лейтенантамъ, когда ихъ вахта наступитъ, и вызываютъ наверхъ, когда присутствіе ихъ тамъ нужно. Прим. перев. } голосокъ: "Господинъ Арчеръ! Капитанъ приказалъ поворотить на другой галсъ." -- "Очень хорошо! сейчасъ иду; а какова погода?" -- "Ураганъ, сударь, настоящій ураганъ!" На шканцахъ нашелъ я капитана; увидѣвъ меня онъ сказалъ: "какова буря, Арчеръ! ужасно!" -- "Да, сударь, порядочно дуетъ." -- "Я не помню, чтобъ мнѣ случалось видѣть такой ужасный вѣтеръ; но фрегатъ нашъ, кажется, хорошо выдерживаетъ бурю на этотъ галсъ, лежа, противъ волненія; каково-то будетъ, когда поворотимъ, а поворотить непремѣнно надобно: вѣтеръ отошелъ къ SO и насъ прямо несетъ на Кубу. Сходи-ка на бакъ и прикажи отдать фокъ на подвѣтряной сторонѣ только, и шхотъ натянуть; а когда фрегатъ пріидетъ на фордевиндъ, то мы его опять уберемъ." -- "Не думаю, сударь, чтобъ теперь какой либо парусъ могъ выдержать такую ужасную силу вѣтра: лишь мы отдадимъ фокъ, то его въ одну секунду изорветъ въ лоскутья, а можетъ быть еще и нѣсколько человѣкъ сброситъ съ рея; мнѣ кажется, что можно будетъ поворотить, поставивъ людей по фокъ-вантамъ." -- "Нѣтъ! я не думаю!" -- "Я отвѣчаю за это, сударь; мнѣ нѣсколько разъ случалось такъ поворачивать, крейсеруя у американскихъ береговъ." -- "Хорошо, попробуй! а если не поворотитъ, тогда уже фокъ отдадимъ." -- Это было великое снисхожденіе отъ такой особы, каковъ Сиръ Гейдъ Паркеръ {Сиръ Гейдъ Паркеръ (Sir Hyde Parker) происходилъ отъ знатной фамиліи въ Англіи; онъ имѣлъ уже чинъ полнаго морскаго капитана, когда ему не было еще двадцати лѣтъ отъ роду. Но онъ чины получалъ не по одному домогательству своихъ родственниковъ, а находясь въ прямой и дѣятельной службѣ; словомъ такъ какъ у насъ въ сухопутныхъ войскахъ есть много людей знатныхъ, которымъ родственники ихъ, своимъ покровительствомъ, доставили только случай показать достоинства и таланты свои въ полномъ блескѣ, а чины и отличія пріобрѣли они уже собственными своими подвигами въ настоящей службѣ, въ полѣ, а не пронырствомъ сидя дома. Адмиралъ Паркеръ былъ въ своемъ дѣлѣ офицеръ чрезвычайно искусный и храбрый; но гордый; отъ того-то, я думаю, согласіе его принять совѣтъ подчиненнаго ему офицера, Г. Арчеръ называетъ великимъ снисхожденіемъ. Прим. перев. }. Около двухъ сотъ человѣкъ послали мы на фокъ-ванты и, къ счастію, съ большимъ трудомъ поворотили. Но на другомъ галсѣ намъ не было такъ покойно: фрегатъ лежалъ поперегъ волненія, отчего качало его страшнымъ образомъ, и мы ежеминутно ожидали, что мачты полетятъ за бордъ. Бизань-стаксель разщипало въ куски; даже отъ реевъ между обносными сезнями вырывало лоскутья парусовъ! Милосердый Богъ! Можно ли вообразить, чтобъ сила вѣтра простиралась до такой степени?
Вскорѣ послѣ поворота, капитанъ послалъ меня на нижнюю палубу узнать что было причиною происходившаго оттуда необыкновеннаго шума. Едва успѣлъ я спуститься, какъ одинъ изъ армейскихъ Офицеровъ, увидѣвъ меня, вскричалъ: "Господи Боже мой! спаси насъ! Г. Арчеръ! мы тонемъ; моя койка уже почти вся въ водѣ: посмотрите." -- "Ай! ай! ай! какъ нестыдно такъ трусить и шумѣть! Пока мы бъ водѣ будемъ только по горло, бояться не чего: молись, сударь, Богу, и ложись спать." Я нашелъ, что на палубу попало сверху весьма большое количество воды, но опасности ни какой не было: прорубивъ декъ, мы тотчасъ спустили воду въ трюмъ. Между тѣмъ я замѣтилъ, что мѣстами вода пробиралась сквозь борды, и что течь скоро должна была увеличиться. Я тотчасъ приказалъ вызвать другую вахту къ помпамъ, хотя воды во фрегатѣ было только два фута; но Мы ожидали, что намъ будетъ нужно дѣйствовать ими безпрестанно: весь верхній декъ былъ покрытъ водою.