"Шкуна стала подлѣ насъ на 25-ти саженяхъ глубины, и штурманъ возвратился на шлюпъ, который въ самое это время вдругъ перемѣнилъ положеніе: покатился къ О, и скоро пришелъ носомъ на PО; во все это время било его ужаснымъ образомъ. Мы не успѣли еще завести кабельтова на шкуну, какъ тимерманъ донесъ мнѣ, что вода поднялась до орлопъ-дека, и что шлюпъ проломился въ носовой части Это извѣстіе принудило насъ оставить всякое помышленіе о снятіи его съ мели, ибо тогда онъ потонулъ бы непремѣнно. Хотя мы дѣйствовали всѣми помпами, но онѣ не помогали, и вода начала выступать на гонъ-декъ. Въ невозможности спасти шлюпъ всѣ офицеры были со мною одного мнѣнія. Мы думали срубить мачты, но и это не принесло бы ни какой пользы, потому что шлюпъ, будучи, какъ мы полагали, проломленъ подъ лѣвою скулою, быстро погружался носовою своею частью.
"И такъ теперь надлежало мнѣ только помышлять о спасеніи людей. На этотъ конецъ я велѣлъ готовить гребныя суда, приказавъ въ то же время собрать все ручное оружіе и принадлежащіе къ нимъ снаряды, а также слесарные и плотничьи инструменты; но какъ въ это время шлюпъ лежалъ уже на боку, и гонъ-декъ былъ полонъ воды, которою выбило переборки и вмѣстѣ съ сундуками {На всѣхъ англійскихъ военныхъ судахъ матросы имѣютъ сундуки для своего платья и бѣлья; капитаны приказываютъ имъ имѣть оные для того, что ихъ можно переносить съ мѣста на мѣсто, и тѣмъ удобнѣе содержать корабль въ чистотѣ и наблюдать, чтобъ въ палубахъ не было сырости, мокроты или гнили. Англичане весьма рѣдко дѣлаютъ тѣ неподвижные, на хлѣбные закромы похожіе ящики, столь обыкновенные въ другихъ флотахъ, которые, доставляя капитану способъ пощеголять наружною чистотою, служатъ хранилищемъ всякой дряни и сора, и ускоряютъ и распространяютъ гнилость въ самыхъ важныхъ членахъ корабля. Прим. перев. } носило ихъ по палубѣ, то и не было возможности спасти много сихъ вещей. На одной сторонѣ у насъ глубина простиралась до 3 1/2 саженъ, а на другой только шесть футъ. Носовая часть погрузилась въ воду, а чрезъ шканцы начиналъ ходить бурунъ, слѣдовательно мы были въ такомъ положеніи, что ничего не могли спасти, и потому я велѣлъ отправлять служителей. Они вступили на гребныя суда, отвалили удачно, и скоро послѣ одиннадцати часовъ ночи прибыли на шкуну благополучно, только съ потерею всего принадлежавшаго имъ имущества. Катеръ возвратился за мною и за остальными офицерами: въ часъ пополуночи мы оставили погибшій нашъ шлюпъ Провидѣніе.
"Луна взошла около полуночи, и тогда же вѣтеръ усилился; шкуна стояла на двухъ якоряхъ, и на весьма дурномъ грунтѣ, а потому я счелъ за нужное поднять одинъ якорь; канатъ же другаго подорвало въ четыре часа пополуночи, но, къ счастію, шкуна покатилась на ту сторону, гдѣ не было опасности. Мы тотчасъ поставили паруса, и тѣмъ спаслись отъ другаго кораблекрушенія, которое, если бъ послѣдовало, то мы непремѣнно должны были бы погибнуть. Хотя состояніе наше теперь было крайне худо, но, при всемъ томъ, мы имѣли причину радоваться и благодарить Бога за двукратное избавленіе насъ отъ смерти."
Спасеніе офицеровъ китоловнаго корабля Честерфильда, и плаваніе носъ на гребномъ судить отъ береговъ Новой Гвинеи до острова Тимора.
Принадлежащее калькутскимъ купцамъ судно Шахъ-Гормаци и китоловный корабль Честерфильдъ отправились 29-го Іюня 1793 года отъ острова Норфолка въ Батавію, съ намѣреніемъ на пути изслѣдовать хорошенько проходъ между Новою Голландіей) и Новою Гвинеею. Предпріятіе это имъ удалось исполнить, а сверхъ того открыли онностровъ, въ широтѣ^ 9° 40, долготѣ 143°, и назвали его Тетовымъ Островомъ. Два гребныя судна были посланы описывать его; они нашли, что островъ обитаемъ, и жители дружески приглашали нашихъ мореходцевъ знаками пристать къ нему, но какъ Англичане не были вооружены, то и не рѣшились исполнить ихъ желаніе. Не взирая на это, дикіе сами пріѣхали на корабль, и промѣнивали экипажу стрѣлы, луки и копья, на перочинные ножи, бисеръ, и проч. Между тѣмъ успѣли они украсть топоръ, который въ послѣдствіи едва не былъ пагубенъ Г. Шау, старшему Офицеру корабля, посланному 2-го Іюля на берегъ съ гребнымъ судномъ, на которомъ поѣхали Капитанъ Гиль и Гг. Картеръ и Гаскетъ съ тѣмъ, чтобъ сдѣлать замѣчанія о свойствѣ земли, произведеніяхъ и жителяхъ острова; съ ними на шлюпкѣ было четверо гребцовъ, и нѣсколько оружія для защиты; сверхъ того запаслись они нѣкоторымъ количествомъ разныхъ вещей для мѣны съ дикими.
Сначала жители приняли ихъ совершенно дружески: помогали имъ выйти на берегъ, цѣловали у нихъ руки, и все это, какъ послѣ обнаружилось, дѣлали съ намѣреніемъ заманить ихъ въ свои сѣти, напасть на нихъ, убить и ограбить. Дикари окруживъ ихъ, вдругъ напали на нихъ и на гребцовъ, находившихся въ шлюпкѣ, въ одно и то же время {Мореплаватели не могутъ быть довольно осторожны противъ притворства и ухищреній дикихъ, и тѣмъ болѣе, что они кажутся столь глупыми, что не въ состояніи притворяться и скрывать свои чувства. Многіе, полагая, что дикій тогда только опасенъ, когда на лицѣ его изображенъ видъ звѣрства, дѣлались жертвою своей ошибки. Прим. перев. }. Г. Картеръ, первый, получилъ топоромъ, украденнымъ дикими, ударъ въ голову, который повергъ его на землю. Г. Шау былъ раненъ, но Гаскетъ успѣлъ выстрѣлить изъ ружья, и тѣмъ обратилъ дикихъ въ бѣгство. Послѣ сего Англичане побѣжали къ шлюпкѣ. Дикіе убили Капитана Гиля и одного матроса, а двумъ, остававшимся на шлюпкѣ перерѣзали горло, и бросили ихъ въ воду. Съ великимъ трудомъ Гг. Картеръ, Шау и Гаскетъ добрались до шлюпки, въ которой нашли четвертаго гребца мертваго и ужаснымъ образомъ избитаго; впрочемъ ничего изъ ихъ вещей въ ней не было: дикіе все утащили, кромѣ паруса и нѣкоторыхъ бездѣлицъ.
Проворно вскочили они въ шлюпку, и, къ счастію ихъ, отражая дикихъ ружьями, могли скоро отвалить, и съ помощію паруса удалиться отъ берега. Въ это время Картеръ, отъ истеченія крови, такъ ослабѣлъ, что по перевязаніи его раны, лежалъ безъ чувствъ подъ банками.
Они не успѣли доѣхать до корабля прежде ночи, въ продолженіе коей теченіемъ унесло ихъ въ море; къ несчастію, дикіе лишили ихъ компаса. Въ такомъ бѣдственномъ состояніи не знали они что дѣлать; наконецъ Г. Шау, одинъ только изъ нихъ разумѣвшій морское искусство, предложилъ пуститься къ острову Тимору, до коего они, съ дувшимъ тогда вѣтромъ, могли дойти въ десять дней {Незнакомые съ тѣми морями могутъ спросить: зачѣмъ Англичане не старались -доѣхать до своего корабля, вмѣсто того, чтобъ пуститься въ такую даль? Вотъ зачѣмъ: ихъ отнесло муссономъ, т. е. вѣтромъ, дующимъ нѣсколько мѣсяцевъ съ одной стороны, и постояннымъ теченіемъ, противъ которыхъ невозможно было итти. Прим. перев.}; принявъ сей совѣтъ, предались они на волю Провидѣнія.
Въ третій день ихъ плаванія боль въ ранѣ Г. Картера до того усилилась, что онъ не могъ переносить ея, и просилъ своихъ товарищей осмотрѣть и перевязать рану его снова. Обрѣзавъ волосы, увидѣли они, что онъ былъ раненъ топоромъ; они омыли рану морскою водою и перевязали лоскутомъ рубашки; это доставило больному великое облегченіе.
Вскорѣ потомъ нашли они обитаемый островъ, но какъ послѣднія происшествія были у нихъ еще въ свѣжей памяти, то они не имѣло ни малѣйшаго желанія пристать къ берегу, и хотя въ продолженіе трехъ сутокъ ничего не ѣли, однакожъ рыба, предлагаемая имъ дикими съ берега, не могла ихъ искусить: они прошли мимо. Гг. Шау и Гаскетъ, поочереди, смѣняясь чрезъ каждые два часа, правили весломъ, а руля у нихъ не было.