Въ пятый день поймали они двухъ небольшихъ птицъ, одну изъ нихъ, раздѣливъ поравну, съѣли съ жадностью, а другую оставили въ запасъ. Даже и эта ничтожная пища подкрѣпила ихъ примѣтно. Они продолжали плыть къ западу: днемъ правили по солнцу, а ночью по звѣздамъ. Въ эту ночь, пришедъ на мелководье и усмотрѣвъ буруны, стали на дрекъ на пяти саженяхъ глубины, и легли отдохнуть.

На шестой день поутру увидѣли они по обѣимъ сторонамъ впереди землю; открытіе это сначала жестоко ихъ огорчило, но примѣтивъ, что тутъ было теченіе, они скоро нашли проходъ между островами; и какъ они не видали жителей, то и пристали къ берегу съ намѣреніемъ поискать прѣсной воды. Гг. Шау и Гаскетъ, вышедъ на берегъ, тотчасъ нашли яму съ водою, которую пили съ большимъ удовольствіемъ, и наполнили ею боченокъ, но послѣ почувствовали, что вода была почти такъ же солона, какъ и морская. Между тѣмъ рана Г. Картера начала опять сильно болѣть, и опять была омыта морскою водою и перевязана. При сей перевязкѣ товарищи его нашли, что изъ черепа выпали три кости. Это обстоятельство они скрыли отъ него, и увѣряли, что рана сдѣлалась лучше.

Зарѣзавъ другую птицу, они напоили кровью Г. Картера, а мясо раздѣлили поравну. Питье это принесло больному много пользы.

Въ седьмой день они были доведены до такой крайности, что пили собственную свою урину; средство это сколь ни было отвратительно, но облегчало ихъ. Около девяти часовъ вечера Гг. Шау и Гаскетъ, отъ чрезвычайной слабости, не могли править шлюпкою, и сонъ столько ихъ тяготилъ, что они, презрѣвъ всякую опасность, привязали весло въ такомъ положеніи, что ботъ ихъ шелъ по вѣтру, а сами легли спать. Сонъ ихъ однако жъ былъ непродолжителенъ, ибо они невольно просыпались отъ безпокойства мыслей, и осматривали кругомъ себя, нѣтъ ли какой опасности. Со всѣмъ тѣмъ онъ подкрѣпилъ ихъ, и въ осьмой день позволилъ опять приняться за весло; но теперь работа эта сдѣлалась гораздо труднѣе, по причинѣ усилившагося вѣтра и волненія. Въ этомъ горестномъ положеніи они утѣшались увѣреніями Г. Шау, который обнадеживалъ ихъ, что чрезъ день или два они прійдутъ къ острову Тимору. Сего числа пришли они на мелководье и вдали усмотрѣли буруны: тогда волненіемъ стало заливать шлюпку. Отъ этого Г* Картеръ находился въ самомъ жалостномъ положеніи: не имѣя довольно силы, чтобъ сидѣть на банкахъ, онъ принужденъ былъ лежать на днѣ шлюпки, въ которой было столько воды, что онъ едва могъ держать голову поверхъ ея. Въ добавокъ къ симъ бѣдствіямъ, случилось съ ними другое несчастіе: весломъ столкнуло Г. Гаскета въ воду, и онъ былъ спасенъ только необыкновеннымъ усиліемъ Г. Шау.

Въ девятый день они прошли мелководье, и опять очутились въ открытомъ морѣ. Рану Г. Картера они еще разъ перевязали, вынувъ изъ нея четыре кости головнаго черепа, о чемъ однако жъ они ему не хотѣли сказать, а увѣряли, что она заживаетъ. Отъ недостатка прѣсной воды, они находились въ послѣдней крайности, и уже отчаялись въ спасеніи, рѣшась умереть съ истинно христіанскою твердостью; но въ самое это время Г. Гаскетъ вдругъ вскричалъ: "берегъ, берегъ!" Слова эти воскресили ихъ, и они, полагая, что видимый берегъ принадлежитъ къ острову Тимору, тотчасъ стали къ нему править. Приблизившись, увидѣли они жителей, которые приглашали ихъ знаками

- 79 пристать, но, по прежнему опыту, боясь вѣроломства, они не отваживались этого сдѣлать, пока Г. Шау не убѣдилъ ихъ, что лучше ввѣрить судьбу свою жителямъ, которые, можетъ быть, спасутъ ихъ, чѣмъ подвергаться неизбѣжной гибели въ морѣ. Тогда они рѣшились войти въ заливъ. Гг. Шау и Гаскетъ одинъ съ ружьемъ, а другой съ боченкомъ, вышли на берегъ за водою, и робко подошли къ жителямъ, которые вдругъ, вмѣсто всякаго привѣтствія, обрадовали Англичанъ, вскричавъ: Бляй, Бляй! Вспомнивъ, что Капитанъ Бляй былъ принятъ жителями острова Тимора весьма человѣколюбиво {См. стран. 163-ю первой части. Прим. перев. }, они теперь были увѣрены, что счастіе привело ихъ къ тому же самому мѣсту.

Жители дали Г. Шау печеный корень ямъ, но у него горло до того засохло, что онъ не могъ проглотить ни одного куска, пока не напился свѣжей воды у источника, къ которому привели его. Здѣсь они наполнили боченокъ свой водою, и отнесли къ Картеру: онъ давно уже съ нетерпѣніемъ требовалъ воды. Между тѣмъ, какъ все это происходило, жители смотрѣли на нихъ съ величайшимъ удивленіемъ.

Англичане часто упоминали слово Тиморъ, и жители тоже повторяли, показывая къ югу, и на стоявшую на берегу проу {Такъ называются всѣ малайскія суда, большія и малыя. Прим. перев. }, давая чрезъ то знать, что они отвезутъ ихъ на ней на островъ Тиморъ. За это доброхотное предложеніе Англичане подарили имъ два ружья и нѣсколько оставшихся у нихъ ножей и ножницъ, а сами отправились на своемъ собственномъ суднѣ на помянутый островъ, въ переходѣ къ коему, гналась за ними проу, но они, поставивъ парусъ и прошелъ чрезъ рифъ, ушли отъ нея. При наступленіи ночи, они чувствовали необыкновенную усталость, и были столь слабы, что не могли править шлюпкою, и потому, приведя въ вѣтру вдоль берега и закрѣпивъ весло, нашли, что шлюпка ихъ сама собою держалась подъ парусомъ очень хорошо; тогда они легли спать, и поутру встали: сонъ ихъ нѣсколько укрѣпилъ, а береговой вѣтеръ освѣжилъ пріятнымъ запахомъ пряныхъ растеній. Здоровье Г. Картера поправилось; онъ былъ веселъ и нѣсколько разъ шутилъ съ своими товарищами, увѣряя ихъ, что они скоро будутъ обѣдать съ губернаторомъ острова Тимора. Это предсказаніе однако жъ не сбылось: по причинѣ мелей и выдавшихся далеко въ морѣ мысовъ, они принуждены были еще одну ночь провести на шлюпкѣ такимъ же образомъ, какъ и прошлую.

Въ одиннадцатый день волненіе было довольно велико, и весломъ, коимъ правилъ Г. Шау, сбросило его въ воду: онъ былъ чрезвычайно слабъ, однако жъ могъ схватиться за фальшь-бордъ и удержаться, пока Г. Гаскетъ не втащилъ его опять въ шлюпку.

Не бывъ въ состояніи обойти находившагося впереди у нихъ мыса, они рѣшились спуститься въ небольшой заливъ, съ намѣреніемъ выйти въ немъ на берегъ. Жители, увидѣвъ ихъ, стекались на берегъ, дѣлали имъ знаки пристать и кричали: Бляй, Бляй {Далримпль полагаетъ, что жители кричали не Бляй, а бей, по-малайски: хорошо, добрый.}! Когда они пристали, жители помогли имъ выйти изъ шлюпки, посадили ихъ и подали имъ кокосовыхъ орѣховъ, ямовъ и индѣйской пшеницы; смотрѣли на нихъ въ молчаніи, но съ удивленіемъ, и упрашивали знаками, чтобъ они ѣли.