Но медвѣдей имъ удалось убить только десять, и притомъ съ крайнею опасностью, ибо звѣрь этотъ очень силенъ, лютъ и защищается съ величайшею смѣлостью и свирѣпствомъ. На перваго они сами напали, а прочихъ убили обороняясь; ибо нѣкоторые изъ сихъ животныхъ до того были смѣлы, что хотѣли растерзать ихъ въ самомъ ихъ жилищѣ, и влѣзали даже въ сѣни. Впрочемъ не всѣ нападавшіе на нихъ медвѣди были равно свирѣпы: отъ природнаго расположенія или отъ голода, одни были смѣлѣе, а другіе, напротивъ, обращались въ бѣгство отъ одного крика. Частыя нападенія сихъ лютыхъ звѣрей содержали бѣдныхъ Россіянъ въ безпрестанномъ страхѣ. Во все время заключенія ихъ на острову, они, кромѣ мяса оленей, песцовъ и медвѣдей, не имѣли ни какой другой пищи.
Прохаживаясь по острову, нашли они случайно глину, изъ которой тотчасъ сдѣлали сосудъ для ночника; намѣреніе ихъ было имѣть безпрестанный огонь, посредствомъ жира убиваемыхъ ими животныхъ; ибо въ такой странѣ, гдѣ ночь продолжается нѣсколько мѣсяцевъ, быть безъ огня ужасно. Наполнили сосудъ оленьимъ жиромъ, и вставили свѣтильню, сдѣланную изъ рубашечныхъ тряпицъ. Но когда жиръ растопился, то глина не могла его удержать: онъ вытекъ весь сквозь скважины. И такъ надлежало какимъ нибудь способомъ поправить этотъ недостатокъ: они сдѣлали другой сосудъ, высушили его совершенно на воздухѣ, и раскаливъ до-красна, опустили въ котелъ, наполненный горячимъ жидкимъ тѣстомъ изъ бывшей у нихъ муки. Потомъ его высушили и сдѣлавъ опытъ, нашли, что сосудъ соотвѣтствовалъ ихъ желанію. Но, для вѣрнѣйшей безопасности, они намазали нѣсколько тряпицъ такимъ же тѣстомъ, и оклеили ими сосудъ снаружи. Удача опыта заохотила ихъ, на всякій случай, сдѣлать другой такой же сосудъ, чтобы никогда не оставаться безъ огня.
Они прилежно сбирали все выбрасываемое моремъ на берегъ; между прочимъ попалось нѣсколько корабельныхъ снастей и пеньки: послѣдняя доставила имъ свѣтильни, а когда пенька вся вышла, то вмѣсто ея употреблялись рубашки и брюки. Этимъ средствомъ они безпрерывно сохранили горящій огонь съ того дня, какъ въ первый разъ сдѣлали ночникъ, что случилось вскорѣ послѣ прибытія ихъ на островъ, до самаго отправленія оттуда.
Износивъ все свое платье и обувь, они должны были изыскивать средства замѣнить оныя другою одеждою. Въ нуждѣ человѣкъ дѣлается способенъ на все: такъ и наши мореходцы скоро изобрѣли способы отвратить этотъ недостатокъ.
У нихъ было много оленьихъ и песцовыхъ кожъ, но они не знали, какъ ихъ выдѣлать. Наконецъ, по нѣкоторомъ размышленіи, употребили слѣдующій способъ: мочили кожи въ прѣсной водѣ до того, что могли легко выдергивать изъ нихъ шерсть; потомъ мяли ихъ руками, пока онѣ не были почти совсѣмъ сухи; послѣ того поливали ихъ растопленнымъ оленьимъ жиромъ, и опять сильно мяли, отчего кожи дѣлались мягки, гибки и пригодны на всѣ потребы. А тѣ изъ кожъ, которыя имъ были надобны для теплой одежды, мочили только однѣ сутки, потомъ, не выдергивая шерсти, выдѣлывали ихъ такъ же, какъ и первыя. Иголки дѣлали они изъ проволоки, а нитки изъ медвѣжьихъ и оленьихъ жилъ, раздѣляя ихъ ногтями на тонкія волокна.
Благодаря Провидѣніе, что оно послало имъ способы обезпечить такимъ образомъ физическое свое существованіе, чѣмъ могли они утѣшиться въ своемъ невольномъ уединеніи? Мысль, что имъ не суждено уже никогда видѣть свое отечество, приводила ихъ въ отчаяніе, а сверхъ того каждый изъ нихъ ужасался, когда воображалъ, что съ нимъ будетъ, когда онъ лишится своихъ товарищей!
Они страшились сдѣлаться жертвою дикихъ звѣрей. Болѣе всѣхъ страдалъ штурманъ Хилковъ: у него была жена и трое дѣтей; разлука съ ними и страхъ, что онъ никогда ихъ не увидитъ, доводили его до крайней степени отчаянія.
На шестомъ году пребыванія несчастныхъ на островѣ, одинъ изъ нихъ, Ѳедоръ Веригинъ, умеръ. Онъ съ самаго начала очень ослабѣлъ и въ послѣдній годъ своей жизни чувствовалъ мучительную внутреннюю боль. Хотя смерть Веригина избавила товарищей его отъ труда ходить за нимъ, и отъ горести, которую они чувствовали, видя его страданія, не бывъ въ состояніи помочь ему, но за всѣмъ тѣмъ, она не мало ихъ огорчила. Они видѣли, что число ихъ уменьшается, и живо представляли себѣ участь послѣдняго: каждый изъ нихъ желалъ умереть прежде другаго.
Веригинъ умеръ зимою, а потому они не могли иначе похоронить его, какъ въ снѣгу, въ которомъ вырыли глубокую могилу, чтобъ медвѣди не могли вытащить тѣла. Пока горестныя воспоминанія, причиненныя смертью ихъ товарища, были еще живы въ ихъ воображеніи, вдругъ, къ неописанной ихъ радости, 15-го Августа 1749 года, показался подлѣ берега корабль. Они тотчасъ развели огни по холмамъ, и подняли на длинномъ шестѣ выдѣланную оленью кожу. Мореходцы съ корабля, усмотрѣвъ сигналы, справедливо заключили, что какіе нибудь несчастные, претерпѣвшіе кораблекрушеніе, просятъ ихъ помощи, и потому, поставивъ судно свое на якорь, прислали за ними шлюпку.
Судно было изъ Архангельска, и шло къ западнымъ берегамъ Шпицбергена, но противные вѣтры, на, счастье бѣдныхъ Россіянъ, принесли его къ острову, гдѣ они находились. Невозможно описать восторга ихъ, когда они увидѣли, что минута избавленія приближается. Корабельщикъ согласился принять ихъ на судно со всѣмъ ихъ имуществомъ, состоявшимъ изъ пятидесяти пудовъ оленьяго жира и не малаго количества песцовъ, а они за то обязались исправлять всѣ по ихъ званію корабельныя работы, и сверхъ того, по прибытіи въ Архангельскъ, заплатить ему восемьдесятъ рублей. Они взяли съ собою всѣ свои вещи, до самой малости, въ воспоминаніе достопамятныхъ, несчастныхъ годовъ ихъ жизни.