Утро показало намъ наше положеніе. Корабль стоялъ на каменномъ рифѣ въ шести миляхъ отъ берега; почти на половицѣ сего разстоянія находился другой рифъ, весь покрытый въ полную воду. Рифъ, на которомъ мы стояли, простирался къ сѣверу, пока досягало зрѣніе, а къ югу почти во всю длину Залива Св. Августина.
Когда вода пошла на убыль, то корабль сильно стало бить на каменьяхъ, отчего открылась въ немъ течь. Рекрутъ опредѣлили мы къ помпамъ, которыми они дѣйствовали, пока было нужно. Около осьми часовъ отбило у насъ руль и стали всплывать обшивныя доски, отрываемыя отъ подводной части; тогда подъ скулами корабля было только восемь футовъ воды; но какъ онъ въ это время стоялъ покойно, то мы ласкались надеждою, что при слѣдующемъ приливѣ будемъ въ состояніи снять его съ мели. Послѣ завтрака {Англичане, въ самыхъ важныхъ повѣствованіяхъ, часто означаютъ время завтраками, обѣдами, чаями: здѣсь послѣ завтрака разумѣть должно въ десятомъ часу. Прим. перев.} я получилъ приказаніе бросать пушки въ воду: мы спускали по одной изъ нихъ на барказъ, и отвозили на нѣкоторое разстояніе отъ корабля, чтобы подводная часть не могла объ нихъ повредиться, когда приливъ его подниметъ. Въ то же время другой отрядъ поднималъ руль на бортъ, чтобъ его не оторвало. Мы не успѣли еще бросить половины пушекъ, какъ насталъ весьма свѣжій вѣтеръ, причинившій такой бурунъ, что гребныя суда никакъ не могли подойти къ кораблю, который, однако жъ, мы продолжали облегчать, бросая въ воду всѣ вещи, не могшія утонуть. Въ три часа пополудни приливъ дошелъ до самаго большаго своего возвышенія: тогда мы стали тащить корабль съ мели, но вскорѣ увидѣли, что всѣ наши средства, всѣ усилія были безполезны.
Увѣрившись въ невозможности спасти корабль, мы стали помышлять о спасеніи людей. Чтобы исполнить это важное предпріятіе съ желаемымъ успѣхомъ, надлежало употребить всѣ способы, чтобъ сохранить корабль въ цѣлости столько возможно долѣе: для достиженія сей цѣли, напрягая всѣ силы, мы работали безъ отдыха. Во-первыхъ срубили мачты, отчего корабль чувствительно облегчился; потомъ подняли на палубу всѣ тѣ дерева рангоута, которыхъ не унесло теченіемъ, чтобъ сдѣлать изъ нихъ плоты. Положеніе наше въ это время было чрезвычайно опасно, ибо мы имѣли причину страшиться, что корабль, поврежденный и изломанный, всплыветъ, снесется вѣтромъ на глубину, и послѣ скоро потонетъ; но хотя всѣ обстоятельства были столь для насъ неблагопріятны, что мы не надѣялись получить ни какой пользы отъ нашего предпріятія, однако жъ мы рѣшились, во что бы ни стало, не оставлять его, и потому приготовили нѣкоторое количество солонины, сухарей, водки и другихъ съѣстныхъ припасовъ, а также нѣсколько боченковъ пороху и часть огнестрѣльнаго оружія, словомъ такія вещи, которыя мы считали необходимыми, и все это погрузили въ барказъ. А чтобъ предпріятіе свое исполнить съ лучшимъ успѣхомъ, и не лишиться кого либо отъ пьянства, къ которому въ подобныхъ сему отчаянныхъ случаяхъ, матросы обыкновенно прибѣгаютъ {У слабыхъ начальниковъ англійскіе и французскіе матросы точно прибѣгаютъ къ сему средству позабыть свое горе. Испанцы и Португальцы въ опасностяхъ обыкновенно молятся предъ образомъ и ничего болѣе не дѣлаютъ; но русскій матросъ долженъ сердцемъ молиться, а тѣломъ работать. Я никакъ не могу повѣрить, чтобъ наши люди когда либо, въ какомъ бы отчаянномъ положеніи ни было, перепились, когда имъ не будетъ дано къ тому повода примѣромъ. Прим. перев.}, капитанъ приказалъ разбить всѣ бочки съ крѣпкими напитками, находившіяся наверху груза.
При захожденіи солнца второй Офицеръ и коммиссаръ отправились на большомъ катерѣ къ берегу, съ приказаніемъ искать удобнаго мѣста для высадки экипажа. Всѣ же другія гребныя суда поставлены были на дрекахъ за кормою корабля въ нѣкоторомъ разстояніи отъ буруновъ, и въ каждомъ изъ нихъ находилось для караула по нѣскольку человѣкъ. Капитанъ Дандасъ, по наблюденію широты въ полдень, нашелъ, что рифъ, на которомъ мы стояли, находился на 63 мили сѣвернѣе Залива Св. Августина.
Вечеромъ, капитанъ, собравъ весь экипажъ, представилъ ему, въ краткой рѣчи, положеніе корабля, и далъ наставленіе, какого пути служители должны держаться по выходѣ ихъ на берегъ, чтобъ достичь до Залива Св. Августина, въ которомъ, вѣроятно, могли они застать какой либо корабль. Онъ особенно старался, въ самыхъ сильныхъ и убѣдительныхъ выраженіяхъ, доказать имъ необходимость строгаго повиновенія начальникамъ, а въ заключеніе сказалъ: что принадлежитъ до него самого, то онъ рѣшился въ точности исполнить свой долгъ, и не оставитъ корабля, доколѣ не увѣрится совершенно въ возможности спасти всѣхъ до послѣдняго человѣка. Эта благоразумная и мужества исполненная рѣчь возъимѣла полное свое дѣйствіе: экипажъ, прокричавъ три раза ура, обѣщался безпрекословно исполнять повелѣнія офицеровъ.
Около полуночи по кораблю сдѣлалась страшная тревога, происшедшая отъ отдаленнаго крика людей, просившихъ помощи. Вникнувъ въ крикъ бѣдствующихъ, мы узнали, что три наши гребныя судна разбило въ куски бурунами, которые отъ усилившагося въ продолженіе ночи вѣтра увеличились и распространились далѣе, нежели мы ожидали. Съ величайшею горестію и ужасомъ взирали мы на несчастныхъ, употреблявшихъ послѣднія свои силы, чтобъ доплыть до корабля, вопреки сильныхъ буруновъ, на пагубу ихъ стремившихся. На кораблѣ употребляли всѣ средства подать имъ помощь; но, при всемъ нашемъ стараніи, намъ удалось спасти только троихъ изъ десяти человѣкъ; нѣкоторые уже въ самый тотъ моментъ, какъ хотѣли ухватиться за спущенныя къ нимъ веревки, были волненіемъ удалены отъ насъ изъ виду, и погибли! Такимъ образомъ мы лишилась послѣдняго возможнаго средства переѣхать на берегъ. Между тѣмъ корабль било о каменья такъ сильно, что мы сомнѣвались, будетъ ли онъ въ состоянія выдерживать эти удары до утра. Удобнѣе себѣ представить, нежели описать ужасъ нашего положенія въ эту страшную ночь!
Съ разсвѣтомъ 21-го числа, мы начали приготовлять плоты изъ бывшаго у насъ рангоута и досокъ, а чтобъ достать сколько возможно болѣе сихъ послѣднихъ съ кубрика, мы выбросили въ море всѣ канаты и кабельтовы. Сверхъ того, поставивъ подпоры подъ ютъ, перерубили въ концахъ бимсы его, и отдѣлили его отъ корабельныхъ стѣнъ, съ намѣреніемъ употребить вмѣсто плота.
Около девяти часовъ утра большой нашъ катеръ, проѣхавъ съ величайшимъ трудомъ и опасностью чрезъ буруны отъ берега, приблизился къ кораблю, но мы велѣли ему держаться вдали, ибо пристать къ борту не было ни какой возможности. Находившіеся на катерѣ увѣдомили насъ, что у берега по всему пространству, на которое могли они видѣть, ходитъ страшный прибой. Капитанъ опять поѣхалъ къ берегу, и послѣ того мы не видали его уже нѣсколько дней.
Послѣ полудня около осьмидесяти человѣкъ отправились съ корабля на четырехъ плотахъ, и достигли берега благополучно. Между тѣмъ спасеніе оставшихся на кораблѣ, по неимѣнію гребныхъ судовъ, было крайне сомнительно. Сильная и непреоборимая любовь къ жизни заставляла, въ сіи пагубныя минуты, каждаго помышлять о своемъ собственномъ спасеніи. Она заставила Капитана Дандаса нарушить данное имъ экипажу обѣщаніе: въ самое то время, когда присутствіе его на кораблѣ было наиболѣе нужно, онъ изъявилъ желаніе проводить дамъ на берегъ, подъ тѣмъ предлогомъ, чтобъ въ бѣдственномъ ихъ положеніи, служить имъ подпорою и утѣшеніемъ. Отъ сего намѣренія однако жъ его отклонили, и убѣдили не съѣзжать съ корабля, на которомъ онъ оставался до того времени, что уже поздно было думать о спасеніи.
Сего числа морской вѣтеръ дулъ сильнѣе, нежели прежде, слѣдовательно и бурунъ былъ болѣе. Къ вечеру онъ еще увеличился и подорвалъ кабельтовъ, на которомъ корабль стоялъ кормою къ вѣтру, отчего его поворотило и положило бокомъ на каменья; тогда бурунъ сталъ ходить прямо чрезъ него. Въ семь часовъ корабль переломился въ шкафутахъ; тогда весь экипажъ бросился на ютъ и на шканцы. Въ это время я видѣлъ въ послѣдній разъ Капитана Дандаса, стоявшаго съ дамами на ютѣ. Г. Чамберсъ {Онъ долженъ быть первый офицеръ по капитанѣ. Прим. перев. } не хотѣлъ ничего предпринимать для своего спасенія, и когда его къ тому уговаривали, онъ отвѣчалъ, что онъ увѣренъ въ недостаткѣ своихъ силъ; слѣдовательно, что бъ онъ ни предпринялъ, все будетъ безполезно; онъ съ великимъ равнодушіемъ и твердымъ упованіемъ на Бога ожидалъ конца своей жизни, совѣтуя каждому заботиться о своемъ спасеніи. Вскорѣ послѣ сего корабль разломился на части; тогда послѣдовало явленіе, столь ужасное, какого, можетъ быть, никогда не случалось. Въ минуту я, съ четвертымъ и пятымъ офицеромъ {На англійскихъ остъ-индскихъ корабляхъ они называются помощниками (mate), разумѣется, капитанскими, а иногда просто офицерами; старшинство ихъ между собою различается первымъ, вторымъ и проч.; ихъ иногда бываетъ до девяти человѣкъ. Прим. перев. }, бросились на плотъ, нарочно нами приготовленный, и оттолкнули его отъ корабля. Насъ быстро понесло отъ него, и вскорѣ удалило на такое разстояніе, что мы не могли уже слышать пронзительнаго вопля отчаянія, происходившаго отъ двухъ сотъ несчастныхъ, вмѣстѣ погибавшихъ! Такое явленіе легче себѣ представить чѣмъ описать.