4-го Мая проѣхали они небольшое голландское селеніе Паманоканъ и одинъ Яванскій городъ. Видѣли множество судовъ, но ни одно ихъ не безпокоило. Въ слѣдующій день они продолжали плыть со всевозможною поспѣшностью къ крѣпости Пассеръ-вангъ.
6-го Мая вышла у нихъ послѣдняя вода; для полученія новаго запаса пристали они къ мѣстечку Кали, въ пяти лигахъ къ востоку отъ крѣпости Пассеръ-вангъ. Здѣсь получили они воду, нѣсколько рыбы и индѣйской пшеницы; между тѣмъ увѣдомили старшину селенія, что они Англичане и ѣдутъ въ голландскую крѣпость Пассеръ-вангъ. Бока они находились у берега, шлюпки ихъ обмелѣли на банкѣ, протянувшейся довольно далеко въ море; Капитанъ Линчъ, нетерпѣливо желая скорѣе пріѣхать въ крѣпость, приказалъ тащить ихъ по мели и упираться веслами. Въ самое это время одинъ изъ ласкаровъ ушелъ на берегъ и скрылся. Яванцы, нашедши его и принявъ за шпіона, чрезвычайно встревожились, вооружились чѣмъ ни попало, и толпами въ числѣ четырехъ или пяти сотъ человѣкъ бросились въ воду, чтобъ напасть на гребныя суда. Капитанъ Линчъ справедливо заключилъ, что сопротивленіе было бы безполезно, пошелъ одинъ навстрѣчу къ нимъ, держа въ рукѣ письмо губернатора Батавіи. Не взирая на это, они схватили его самого и всѣхъ Англичанъ, и силою вытащили на берегъ. Капитанъ Линчъ уговаривалъ своихъ людей отнюдь не сопротивляться, ибо если бъ они сдѣлали хотя одинъ выстрѣлъ, то очень вѣроятно, что ни кто изъ нихъ не остался бы въ живыхъ отъ ярости и бѣшенства островитянъ.
Жители тотчасъ отвели капитана, со всею его командою, въ домъ своего старшины, снабдили ихъ достаточно пищей и постелями, и оказывали имъ всякое вниманіе, а къ гребнымъ судамъ приставили караулъ, чтобъ ничего изъ нихъ не пропало. Между тѣмъ старшина немедленно отправилъ донесеніе обо всемъ случившемся къ губернатору крѣпости, который, получивъ это увѣдомленіе, прислалъ своего зятя и доктора съ каретами перевезти офицеровъ и пассажировъ въ крѣпость Пассеръ-вангъ сухимъ путемъ, а за шлюпками и нижними чинами были отправлены двѣ проу {Симъ кончится описаніе бѣдствій, претерпѣнныхъ Капитаномъ Линчемъ и его товарищами; но слѣдующія послѣ того строки заключаютъ въ себѣ повѣствованіе о поступкахъ Голландцевъ, дѣлающихъ великую честь сему народу, который лѣтъ за сорокъ предъ симъ былъ еще столь жестокосердъ и корыстолюбивъ, что, въ подобныхъ случаяхъ попадавшихся къ нему Европейцевъ, осуждалъ на вѣчное заключеніе, а бывали примѣры, что лишалъ и самой жизни. И потому я обязанностью поставилъ переводомъ сихъ строкъ сообщить русскимъ читателямъ о счастливой перемѣнѣ голландской нравственности. Прим. перев. }.
Эти два голландскіе чиновника хотѣли знать каково старшина обходился съ Англичанами, и не имѣютъ ли они причины на него жаловаться. Около шести часовъ утра
8-го Мая капитанъ съ пассажирами въ каретахъ, а Голландцы верхомъ отправились въ путь. На сахарномъ заводѣ, принадлежащемъ губернатору, угощали ихъ великолѣпнымъ завтракомъ, а въ полдень того же числа пріѣхали они въ Пассеръ-вангъ, гдѣ губернаторъ и чиновники приняли ихъ со всевозможнымъ человѣколюбіемъ и учтивостью, и изъявляли непритворное сожалѣніе о претерпѣнномъ ими несчастій. Губернаторъ приказалъ отвести каждому изъ нихъ особыя комнаты въ компанейскомъ домѣ и оказывалъ имъ всякое вниманіе. Нижніе чины также были помѣщены въ покойный домъ и довольствованы лучшими съѣстными припасами. О прибытіи Англичанъ въ это мѣсто и о потерѣ ихъ корабля, губернаторъ тотчасъ отправилъ донесеніе въ Батавію и въ Сурабай, и просилъ начальство сихъ мѣстъ дать способы имъ отправиться сухимъ путемъ сколь возможно скорѣе, ибо таково было желаніе Капитана Линча.
9-го Мая ввечеру, губернаторъ получилъ изъ Сурабая письмо, которымъ начальникъ сего мѣста его просилъ доставить Англичанъ до половины дороги въ своихъ экипажахъ, а тамъ будутъ ожидать ихъ его кареты. Капитанъ Линчъ съ своими товарищами трое сутокъ пробылъ въ Пассеръ-вангѣ; онъ не можетъ достаточно выразить благодарности своей губернатору и семейству его за ихъ вниманіе: содержали ихъ чрезвычайно хорошо, снабжали всѣмъ нужнымъ, и все это, безъ всякой платы; для нижнихъ чиновъ назначена была проу, которая отвезла ихъ въ Сурабай также безденежно. Старшины разныхъ яванскихъ селеній посѣщали ихъ, приглашали къ себѣ и давали имъ праздники. Сверхъ всего этого, губернаторъ самъ показывалъ имъ всѣ мѣста, достойныя любопытства путешественниковъ.
10-го Мая въ шесть часовъ утра Англичане, съ сердцами преисполненными благодарности, простились съ губернаторомъ; всѣ чиновники крѣпости провожали ихъ до воротъ, а два морскіе капитана Голландской Остъ-Индской Компаніи, Де-Грутъ и Бодвинъ, сопутствовали имъ до самаго Сурабая, на разстояніи 56-ти миль. Путешественники ѣхали въ каретахъ, перемѣняя лошадей въ каждомъ селеніи, въ которыхъ жители старались угостить ихъ чѣмъ нибудь.
Около полудня пріѣхали они въ Сурабай, гдѣ приняли ихъ съ такими же ласками и гостепріимствомъ, какъ и въ Пассеръ-вангѣ. Отсюда отправились они водою въ Самарангъ, куда прибыли 17-го числа. Тамъ губернаторъ Ингельгардъ принялъ ихъ чрезвычайно хорошо, обласкалъ, угостилъ и снабдилъ съѣстными запасами, достаточными на переходъ до самой Батавіи.
Гибель англійскаго линѣйнаго корабля Принца Георга, сгорѣвшаго 13-го Апрѣля 1788 года.
Изъ всѣхъ бѣдствій, которымъ подвергаются мореплаватели, нѣтъ ни одного столь гибельнаго и ужаснаго, какъ пожаръ! И на сухомъ пути, гдѣ твердость зданій, возможность пользоваться постороннею помощью, и вообще расположеніе домовъ даютъ вѣрные способы спасти себя, рѣдко случается, чтобъ при большихъ пожарахъ нѣсколько человѣкъ не лишились жизни, а сколь пагубнѣе должны они быть на морѣ? Самые матеріалы, изъ коихъ составлены корабли, наиболѣе подвергаютъ ихъ удобнѣйшему воззрѣнію и распространенію огня; самое внутреннее расположеніе кораблей способствуетъ огню быстро разливаться и свирѣпствовать со всѣмъ ужасомъ. Ничто не горитъ съ такою яростію, какъ смола, пенька, масло конопляное; но эти вещества, для корабля необходимыя, находятся во всѣхъ его частяхъ въ большомъ количествѣ. Сверхъ того паруса, снасти и самый корпусъ корабля подвержены мгновенному возгорѣнію отъ прикосновенія огня. Но всего опаснѣе для военныхъ судовъ большое количество пороха. Одно помышленіе о семъ пагубномъ веществѣ, во время пожара на кораблѣ, приводитъ служителей въ такой ужасъ, что они, не въ состояніи будучи дѣйствовать съ надлежащимъ присутствіемъ духа, часто теряютъ повиновеніе къ начальникамъ и, не занимаясь гашеніемъ огня, въ страхѣ и замѣшательствѣ ищутъ только своего собственнаго спасенія; ибо воображеніе, что огонь, достигнувъ пороховаго хранилища, въ одно мгновеніе подниметъ весь корабль на воздухъ, достаточно поколебать самыя неустрашимыя сердца? Ужасная сія мысль препятствуетъ и другимъ кораблямъ, въ виду находящимся, приблизиться къ горящему кораблю, и простертъ къ погибающимъ руку помощи, потому что всякій страшится подвергнуть себя подобной злосчастной участи.