Въ это время опять просіялъ лучъ надежды: корабль имѣлъ много мѣста дрейфовать, а экипажъ имѣлъ возможность безпрестаннымъ отливаніемъ воды не допустить его до потопленія; между тѣмъ могло съ нимъ встрѣтиться какое нибудь судно, которое было бы въ состояніи помочь ему. На сей конецъ въ короткіе промежутки времени стали стрѣлять изъ пушекъ. Они надѣялись, что бригъ засвѣтло еще увидитъ, что корабль поворотилъ на другой галсъ и возвратится къ нему; однако жъ ночь наступила, бригъ ушелъ, и не усмотрѣли ни какого судна вокругъ себя, а потому старались искать спасенія въ собственныхъ своихъ средствахъ. Давъ служителямъ по чаркѣ водки и время поужинать, командующій офицеръ приказалъ, вмѣсто изорваннаго фока, привязать форъ-марсель, у котораго по причинѣ крѣпкаго вѣтра, взяли рифы и поставили. Корабль поворотилъ съ глубины семи сажень, а потомъ, дрейфуя къ NNO и къ NO, по полтора и по два узла, имѣлъ оную 10, 13, 17 а иногда 20 саженъ. На палубахъ все было приведено въ возможный по обстоятельствамъ порядокъ, и служители раздѣлились на двѣ перемѣны для отливанія воды изъ корабля.
Въ шесть часовъ утра 15-го числа всѣ служители опять принялись за работу: во-первыхъ занялись приготовленіемъ временнаго руля, который къ полудню сдѣлали, употребя на это фишъ-балку и люки; для загруженія нижняго конца книпли, а для прикрѣпленія къ кораблю и для правленія онымъ форъ-марса-драйрепы. Посредствомъ сего руля кокорабль могъ подняться на NtO, и шелъ по глубинѣ отъ 13-ти до 17-ти саженъ. Въ полдень опредѣлили широту по наблюденію 52° 10, и видѣли одинъ церковный шпицъ, но берега усмотрѣть не могли. Между тѣмъ течь въ кораблѣ увеличилась до трехъ съ половиною футовъ въ часъ, и такимъ образомъ продолжалась во весь день; если бъ она еще прибавилась, то корабль потонулъ бы непремѣнно, обо всѣ помпы были въ самомъ дурномъ состояніи. Послѣ полудня хотѣли поставить запасную стенгу вмѣсто гротъ-мачты, но не имѣли такелажа, чтобъ оснастить ее, и потому поставили только на гака-бордѣ небольшое дерево, на которомъ подняли катерный гротъ, а гротъ-брамъ-стаксель употребили вмѣсто апселя. Въ четыре часа послѣ полудня привязали къ фока-рею, вмѣсто форъ-марселя, гротъ, и взявъ у него одинъ рифЪ, поставили оный. Въ это время погода прояснѣла, и вѣтеръ сдѣлался еще умѣреннѣе, но сталъ заходить, и согналъ корабль на NO и NOtO. Въ семь часовъ усмотрѣли два огня подъ вѣтромъ, на одинъ румбъ отъ бушприта. Это заставило ихъ попытаться, нельзя ли поворотить корабль на другой галсъ; но всѣ способы, употребленные ими для сего, были неудачны; между тѣмъ корабль, идучи поперегъ волненія, качался ужаснымъ образомъ.
Въ продолженіе ночи чрезъ каждыя пять минутъ дѣлали пушечные выстрѣлы, для извѣщенія тѣхъ, кто могъ ихъ слышать, о бѣдственномъ положеніи корабля. Въ полночь удалось поворотить корабль на другой галсъ, тогда старались удалиться отъ берега, который, по видѣннымъ съ вечера огнямъ, полагали весьма въ педальномъ отъ себя разстояніи. При поворотѣ глубина была тринадцать саженъ, а къ разсвѣту уменьшилась до десяти.
16-го числа поутру открылась земля, къ которой корабль приближался весьма скоро, и былъ уже на глубинѣ семи саженъ, а потомъ вдругъ очутился на пяти саженяхъ. Тогда командующій офицеръ приказалъ бросить въ воду четыре пушки, оставивъ двѣ для сигналовъ. Въ одиннадцатомъ часу утра, корабль сталъ на мель въ двухъ съ половиною миляхъ отъ берега, и тотчасъ повалился на правую сторону, къ берегу, отчего волненіе стало прямо, ходить чрезъ корабль, било его на мели ужаснымъ образомъ, и скоро поворотило кормою къ берегу. Экипажъ, поднявъ англійскій гюйсъ, одинъ уцѣлѣвшій изъ всѣхъ флаговъ, бывшихъ на кораблѣ, продолжалъ временно палить изъ пушекъ, надѣясь получить помощь съ берега. Отливаніе воды изъ корабля теперь было уже безполезно, а потому, оставивъ оное, весь экипажъ принялся составлять плотъ изъ деревъ и досокъ, кои могъ набрать. Служители тѣмъ усерднѣе производили эту работу, что не замѣтили ни какихъ приготовленій на берегу, по которому разливался превеликій бурунъ. Чрезъ два часа плотъ былъ готовъ. и двадцать человѣкъ пустились на немъ по вѣтру и волненію къ берегу, но, большую часть изъ нихъ недалеко отъ корабля сорвало съ плота валомъ, и они погибли въ глазахъ своихъ товарищей. Въ это время и оставшіеся на кораблѣ ежечасно должны были ожидать подобной участи, ибо онъ началъ уже въ разныхъ частяхъ раздаваться, и члены его трещали необыкновеннымъ образомъ.
Около трехъ часовъ пополудни, трюмъ наполнился водою, которая выступила и на гонъ-декъ, и корабль ломало часъ отъ часа болѣе. Видѣвши приближающуюся для всего экипажа роковую минуту, офицеры приказали по всему юту прибить большими гвоздями сезии и разные обрывки веревокъ, къ которымъ привязали инвалидовъ, престарѣлыхъ служителей, женщинъ и дѣтей, съ тою цѣлію, что когда корабль разломится на части, то ютъ всплыветъ и они могутъ еще спастись на немъ. Въ шесть часовъ сдѣлали послѣдній выстрѣлъ изъ пушки, которая была почти совсѣмъ покрыта водою, ибо въ это время верхній декъ уже погрузился, и экипажъ находился только на шканцахъ и на ютѣ, гдѣ всякъ старался укрыться отъ волнъ, сколько могъ. Въ продолженіе ночи положеніе экипажа было ужасное!
Предъ разсвѣтомъ 17-го числа, корабль переломился пополамъ подлѣ гротъ-люка; кормовая часть нѣсколько времени была неподвижна, но потомъ вдругъ осѣла. Вскорѣ послѣ усмотрѣли шедшіе къ берегу два шхоута, корабль же продолжало ломать на части, и ютъ отъ него отдѣлился со всѣми бывшими на немъ людьми. Но какъ въ продолженіе ночи, перепилили всѣ книсы его, и посредствомъ ломовъ и топоровъ ослабили крѣпленія его съ бордами, сколько было возможно, то теперь онъ скоро совсѣмъ отсталъ, всплылъ и послужилъ къ спасенію многихъ.
На другомъ большомъ отломкѣ корабля находились ботсманъ, артиллерійскій офицеръ, одинъ мичманъ, баталеръ, нѣсколько слугъ и военноплѣнные французы; изъ нихъ баталеръ и нѣсколько другихъ сорваны были волненіемъ и потонули, а всѣ прочіе спаслись. Когда корабль ломало, каждый хватался кому за что случилось: на обломкахъ находилось по одному, по двое и по нѣскольку человѣкъ; нѣкоторые были столь счастливы, что спаслись, а другіе погибли. Пока это происходило, шхоуты приблизились: сначала подошли они къ юту и спасли всѣхъ бывшихъ на немъ; потомъ, посредствомъ веревокъ, забрали людей, находившихся на другихъ корабельныхъ обломкахъ.
Въ это время на берегу собралось множество вооруженныхъ сельскихъ жителей, которые всѣхъ Англичанъ, привезенныхъ со шхоутовъ и на обломкахъ прибитыхъ къ берегу, брали подъ стражу, какъ военно-плѣнныхъ {Тогда Англія и Голландія находились въ войнѣ.}. Положеніе спасшихся было не очень завидно, а особливо сначала: погода стояла чрезвычайно холодная, даже земля замерзла, а они не имѣли на себѣ почти ни какой одежды. Многіе изъ тѣхъ, кои достигли берега на корабельныхъ членахъ, не могли избѣжать, чтобъ не принять внутрь себя большаго количества морской воды; таковые нѣсколько времени лежали безъ чувствъ. Чтобъ пособить имъ, голландскіе поселяне поднимали ихъ ногами вверхъ и до тѣхъ поръ трясли, доколѣ вода изъ нихъ не была извержена. Симъ способомъ нѣкоторыхъ они привели въ чувство, а другихъ уморили. Г. Гибсонъ, вытащенный изъ буруна и положенный на пескѣ, хотѣлъ нѣсколько минутъ пролежать въ покоѣ; но увидѣвъ, что Голландцы сбирались надъ нимъ произвести вышепомянутый способъ исцѣленія, принужденъ былъ собрать послѣднія силы и встать, для убѣжденія сихъ услужливыхъ людей, что онъ не имѣетъ нужды въ ихъ помощи.
Берегъ, на которомъ они спаслись, находился поблизости мѣстечка, называемаго Схевенингъ, откуда за конвоемъ, состоявшимъ изъ небольшаго отряда швейцарскихъ войскъ и поселянъ, отвели ихъ въ пивоварню, и на ночь заперли въ ней всѣхъ безъ различія чиновъ, подобно стаду скота.
18-го числа поутру дали имъ позавтракать хлѣба, сыру и пива, а потомъ посадили въ десять большихъ фуръ, въ коихъ Голландцы развозятъ навозъ по полямъ, и отправили внутрь области. Везли ихъ очень медленно, а какъ они были почти безъ платья, то весьма много терпѣли отъ холода. Когда же проѣзжали деревнями, женщины и ребятишки ругались надъ ними и бросали въ нихъ глыбами замерзшей грязи. Народъ вообще показывалъ такое ожесточеніе къ Англичанамъ, что если бъ не защитилъ ихъ швейцарскій офицеръ и его солдаты, то вѣрно Голландцы вытащили бы ихъ изъ фуръ и перебили. Проѣхавъ такимъ образомъ около шести или семи миль, прибыли они въ небольшой городокъ Нурдвикъ, гдѣ ихъ тотчасъ заключили въ пустые винные подвалы, въ которыхъ, вмѣсто полу, постелей и всякой мебели, была разбросана солома. Здѣсь случилось съ ними забавное и вмѣстѣ весьма непріятное приключеніе: Англичане, имѣвшіе при себѣ деньги, не могли за нихъ получить ни какой пищи, но караульные продавали имъ тихонько джину, сколько угодно, а потому матросы скоро перепились и начали шумѣть и бранить Голландцевъ. Въ это время нѣкоторые изъ жителей принесли къ нимъ крутую кашу, сваренную изъ перловой крупы, сваляную въ видѣ пирамидъ и политую горячею патакою. Видъ сего кушанья Англичанамъ не нравился, и пьяные матросы, схвативъ Голландцевъ, уткнули ихъ носами въ горячую патаку; сдѣлался шумъ; караульный Офицеръ вообразивъ, что плѣнные взбунтовались, ввелъ къ нимъ солдатъ съ заряженными ружьями; но Англичане, вмѣсто всякаго сопротивленія, обнаживъ грудь, съ твердостью требовали, чтобъ лучше ихъ перестрѣляли, чѣмъ поступали съ ними такимъ недостойнымъ образомъ. Швейцарцы, узнавъ причину случившейся ссоры, успокоили Англичанъ, сложили всю вину на Голландцевъ, и собравъ по домамъ силою или добровольнымъ подаяніемъ сколько возможно болѣе лучшихъ съѣстныхъ припасовъ, накормили ихъ.