Все прошло, как я и ожидала. Лоэнгрин был в восторге увидеть своего мальчика и Дердре, которую он нежно любил Мы весело позавтракали в итальянском ресторане, ели спагетти, пили "Кианти" и говорили о будущем необыкновенном театре "Это будет театр Айседоры", - сказал Лоэнгрин. "Нет, - отвечала я, - это будет театр Патрика, так как Патрик - тот великий композитор, который создаст танец под музыку будущего"
Когда кончился завтрак, Лоэнгрин сказал: "Я в прекрасном настроении, не пойти ли в салон юмористов?" Но у меня была репетиция, и потому Лоэнгрин пошел в салон с нашим юным другом де С., который завтракал вместе с нами, а я с детьми и воспитательницей вернулась в Нельи. У входа в дом я спросила гувернантку: "Не хотите ли войти с детьми и подождать меня?" "Нет, сударыня, - возразила она, - мне кажется, лучше вернуться. Малютки устали" Я поцеловала детей и обещала скоро вернуться. В момент отъезда маленькая Дердре прижалась губами к стеклу автомобиля, и я нагнулась, чтобы поцеловать ее губы через стекло. Холод гладкой поверхности оставил неприятное впечатление.
Я вошла к себе в ателье Для репетиции было еще слишком рано. Я решила немного отдохнуть и, поднявшись в свою комнату, бросилась на кушетку. Поблизости стояли кем-то присланные цветы и коробка конфет Я стала лениво жевать конфету, думая о том, что я очень счастлива, может быть, самая счастливая женщина в мире. Искусство, успех, богатство, любовь и, главное, прелестные дети.
Я лениво уничтожала конфеты и, улыбаясь самой себе, размышляла о том, что Лоэнгрин вернулся и все будет хорошо, как вдруг услышала странный нечеловеческий крик.
Я обернулась Лоэнгрин стоял в дверях, качаясь как пьяный. Его колени подогнулись и, падая передо мной, он простонал:
- Дети... дети... погибли!
* * *
Помню, что на меня нашло странное спокойствие, и только в горле жгло так, точно я проглотила горящий уголь Я не понимала Я нежно с ним разговаривала, старалась его успокоить, уверяла, что это неправда.
Затем вошли другие люди, и все же я не могла постичь случившегося. Пришел человек с черной бородой. Мне сказали, что это доктор "Это неправда, - заявил он, - я их спасу"
Я ему поверила и хотела с ним пойти к детям, но меня удержали, и только теперь я знаю почему - скрывали, что нет надежды. Боялись, что удар сведет меня с ума, но я была в неестественно приподнятом состоянии. Хотя все вокруг меня плакали, глаза мои оставались сухими, и мне хотелось всех утешать. Оглядываясь на прошлое, я не могу понять моего тогдашнего состояния духа. Было ли это ясновидением, и я понимала, что смерти нет и что эти две холодные восковые фигурки не мои дети, а только их внешние оболочки; что их души живут в сиянии и будут вечно жить?