Мы жили в палатке у моря и купались каждое утро на восходе солнца Иногда у Раймонда оставался лишний хлеб и картофель, и тогда мы отправлялись в горы и раздавали по деревням продукты голодающим. Албания - странная, трагическая страна Когда-то там возвышался первый алтарь Зевсу-Громовержцу, называвшийся так потому, что в этой стране круглый год, и зимой, и летом, непрерывные грозы с сильными ливнями. В эти бури мы ходили в туниках и сандалиях, и я убедилась, что быть умытой дождем подбадривает больше, чем прогулка в макинтоше Я видела много трагичного: мать, сидящую под деревом с ребенком на руках и окруженную тремя или четырьмя другими детьми - все голодные и без крова, лишенную мужа, убитого турками, дома, уничтоженного огнем, потерявшую угнанные стада и разграбленные запасы зерна Таким несчастным Раймонд раздавал много мешков картофеля Мы возвращались в лагерь усталые, но удовлетворение проникало в мою душу Мои дети погибли, но существовали другие - голодные и страдающие - и я могла жить для них.
В Санта-Кваранте не было парикмахеров, и тут только я срезала волосы и бросила их в море Когда вернулись ко мне здоровье и силы, жизнь среди беженцев мне стала казаться невозможной Несомненно, большая разница между жизнью художника и жизнью святого. Во мне проснулась душа артистки, и к тому же я понимала, что не мне с моими ограниченными средствами побороть нищету албанских беженцев.
26
В один прекрасный день я почувствовала, что должна покинуть эту страну бурь, гор и огромных скал, и сказала Пенелопе: "Я не могу больше смотреть на всю эту нищету. Меня тянет в мечеть, озаренную мягким светом лампы, - меня тянет почувствовать персидский ковер под ногами Я устала от здешних дорог Поедем со мной ненадолго в Константинополь".
Пенелопа пришла в восторг Мы сменили туники на скромные платья и сели на пароход, идущий в Константинополь. День я провела в своей палубной каюте, а когда стемнело и все пассажиры заснули, вышла, набросив шаль на голову, полюбоваться лунной ночью. Опираясь на перила и тоже любуясь луной, стоял молодой человек весь в белом, вплоть до белых лайковых перчаток, и держал в руке черную книжечку, в которую он изредка заглядывал и затем произносил что-то вроде заклинания. На его лице, бледном и исхудалом, горели великолепные темные глаза, а голову, точно короной, увенчивали волосы цвета вороньего крыла. Когда я приблизилась, незнакомец заговорил со мной.
- Я осмеливаюсь к вам обратиться потому, - сказал он, - что страдаю так же, как и вы, и направляюсь теперь в Константинополь, чтобы утешить горюющую мать Месяц тому назад она узнала о трагичном самоубийстве моего старшего брата, а две недели спустя покончил с собой и второй. Я - единственный оставшийся в живых. Но разве я могу послужить утешением матери, я, который сам нахожусь в таком отчаянном настроении, что с радостью последовал бы за братьями?
Мы разговорились, и я узнала, что он актер, а книжечка в его руке - "Гамлет", роль которого он сейчас готовил.
На следующий вечер мы снова встретились на палубе и оставались там до зари, как два несчастных призрака, каждый углубленный в собственные мысли, но все же находя утешение в присутствии другого В Константинополе его встретила и обняла высокая красивая женщина в глубоком трауре.
Пенелопа и я остановились в гостинице "Пера Палас" и провели первые два дня в прогулках по Константинополю, в особенности по узким улицам старого города. На третий день меня посетила неожиданная гостья. Это была мать моего печального пароходного знакомого. Она пришла ко мне в сильнейшем волнении и, показывая фотографии двух красавцев - старших сыновей, которых она потеряла, сказала:
- Они погибли, и я не могу их вернуть. Но я пришла просить вас помочь мне спасти последнего, Рауля. Я чувствую, что и он последует за братьями.