Мой друг Мэри, которая пришла меня проводить, не могла в последнюю минуту расстаться со мной, бросилась на пароход без вещей и без паспорта и стала петь вместе с нами, заявив: "Я еду с тобой..." И вот под пение "Марсельезы" мы покинули богатую, падкую на удовольствия Америку 1915 года и с моей кочующей школой отправились в Италию Мы приехали туда в день большого возбуждения. Италия решила присоединиться к союзникам. Мы все были рады нашему возвращению и устроили прелестный деревенский праздник Помню, что я обратилась к толпе окружавших нас любопытных крестьян и рабочих со словами: "Благодарите небо за то, что живете в такой прекрасной стране, и не завидуйте Америке. Здесь, на вашей удивительной родине, где небо вечно голубое, где растет виноград и оливковые деревья, вы богаче любого американского миллионера".
В Неаполе мы стали спорить о том, куда ехать дальше. Меня очень тянуло в Грецию, где я хотела расположиться до конца войны лагерем на Копаносе Но это пугало моих старших учениц, у которых были немецкие паспорта, и поэтому я решила искать приюта в Швейцарии, где представлялась возможность устроить целый ряд выступлений.
Мы приехали в Цюрих. В гостинице "Бар-дю-Лак" жила дочь известного американского миллионера. Я подумала, что это очень удобный случай пробудить в ней интерес к моей школе, и в один прекрасный день дети выступили перед ней на лужайке. Это было такое прелестное зрелище, что я не сомневалась в успехе, но, когда я намекнула ей о том, что школа нуждается в поддержке, я услышала ответ: "Да, они прелестны, но совершенно меня не интересуют. Я интересуюсь только изучением собственной души". Она несколько лет занималась под руководством д-ра Юнга, последователя знаменитого Фрейда, и каждый день проводила несколько часов, записывая сны, виденные накануне.
Это лето, чтобы быть ближе к своим ученицам, я жила в отеле "Бориваж" в Уши У меня была хорошенькая комната с балконом, выходившим на озеро. Я наняла нечто вроде огромного барака, который прежде служил рестораном, и, завесив стены неизменным источником вдохновения - голубыми занавесами, превратила его в храм, где учила детей и сама танцевала по вечерам Однажды мы имели счастье принимать у себя Вейнгартнера и его жену и целый вечер танцевали им Глюка, Моцарта, Бетховена и Шуберта.
Со своего балкона я каждое утро видела собиравшихся на другом большом балконе, выходившим тоже на озеро, красивых юношей в блестящих шелковых кимоно. Они как будто группировались вокруг более зрелого человека - высокого блондина, напоминавшего фигурой Оскара Уайльда. Они мне улыбались со своего балкона и как-то вечером пригласили меня ужинать Они оказались прелестными и талантливыми мальчиками - беженцами, среди которых за ужином выделялся красивый молодой герцог С В другой раз они меня повезли вечером кататься на моторной лодке по поэтичному Женевскому озеру В лодке искрилось шампанское. Мы высадились, как и часто впоследствии, в Монтре в четыре часа утра, и там нас накормил ужином загадочный итальянский граф. Этот зловеще-красивый, сухой человек спал целый день и вставал только ночью. Он часто вынимал из кармана маленький серебряный шприц и, пока все отворачивались, хладнокровно вонзал его в свою белую худую руку. После вспрыскивания его остроумие и веселость не знали пределов, но говорят, что днем он испытывал страшные страдания.
Забавное общество этих прелестных юношей развлекало меня в моем печальном и одиноком состоянии, но их очевидное безразличие к женским чарам укололо мое самолюбие Я решила испробовать свои силы и действовала так успешно, что в одну прекрасную ночь уехала в сопровождении одной только молодой подруги-американки в чудном автомобиле с главарем этого содружества. Ночь была дивная. Мы мчались по берегу Женевского озера, пронеслись через Монтре, а я все восклицала: "Дальше, дальше!", пока на заре мы не очутились во Вьеже Я продолжала просить: "Дальше, дальше!", и мы стали подниматься по вечным снегам Сен-отардского перевала.
Я смеялась, думая о прелестной свите молодых красавцев моего друга, когда они к своему изумлению узнают утром, что их султан исчез и к тому же с представительницей ненавистного пола. Я пустила в ход все способы обольщения, и вскоре мы спускались в Италию Мы не останавливались, пока не приехали в Рим, а оттуда продолжали свой путь в Неаполь. Но при первом взгляде на море меня охватило пылкое желание снова увидеть Афины.
Мы наняли маленький итальянский пароход, и одно дивное утро снова увидело меня поднимающейся по белым мраморным ступенькам Пропилеи к храму божественной и мудрой Афины Мне отчетливо припомнилось мое последнее посещение этого места, и я не могла не почувствовать стыда при мысли о том, как далеко я ушла от мудрости и гармонии за этот промежуток времени и - увы! - ценой какого страдания я заплатила за порывы страсти.
Новые Афины волновались. В день нашего приезда стало известно о падении Венизелоса и считали возможным, что королевская семья станет на сторону кайзера В тот вечер я устроила очаровательный обед, на котором в числе других гостей присутствовал секретарь короля, г Мелас Середину стола я украсила грудой красных роз, под которыми спрятала маленький граммофон В том же зале обедала группа высокопоставленных лиц из Берлина Внезапно за их столом раздался тост: "Да здравствует кайзер!" Тогда я раздвинула розы, пустила граммофон, который заиграл "Марсельезу" и провозгласила тост: "Да здравствует Франция!" Секретарь короля выглядел испуганно, но в душе радовался, так как был горячим сторонником дела союзников.
Тем временем большая толпа собралась в сквере перед открытыми окнами ресторана Высоко держа над головой фотографию Венизелоса, сопровождаемая моей молодой американской подругой с граммофоном, продолжавшим храбро играть "Марсельезу", я вышла на середину сквера и под музыку маленького граммофона и пение восторженной толпы протанцевала гимн Франции Затем я обратилась к толпе: