Гельбахъ все болѣе и болѣе убѣждался въ томъ, что она сильно подозрѣваетъ Венскаго, однако никогда не сознается въ этомъ.
Надо постараться разслѣдовать дѣло; если оно и не броситъ свѣта на Лезеровскую катастрофу, по крайней мѣрѣ доставитъ, быть можетъ, предлогъ удалить Стефани изъ Берлина.
-- Ну, и какъ же идутъ ваши спекуляціи? маступила-ли со вчерашняго дня какая-нибудь перемѣна въ вашихъ шансахъ на биржѣ?
-- Нельзя этого сказать,-- но видите ли, другъ мой, хотя вы и не дѣлецъ, а художникъ, все-же столько-то вы смыслите въ спекуляціяхъ, чтобы понять, что надо быть терпѣливымъ и умѣть выжидать. Для этого терпѣнія требуется, правда, еще нѣчто.-- нерѣшительно продолжала она,-- именно деньги, чтобы поддержать терпѣніе. Сергѣй, какъ вамъ извѣстно, человѣкъ богатый, но съ капризами; онъ увѣряетъ, будто я непростительно... Ну, да все равно, что бы онъ тамъ ни говорилъ... Я только думала... видите-ли, дорогой Гельбахъ... вѣдь вы мой лучшій другъ... (съ этими словами она придвинула кресло близко къ нему и кокетливо сунула свою мягкую ручку въ его руку)... я думала...
-- Что я долженъ попытать свое счастье и свое старинное вліяніе на Сергѣя Орлова?
-- Вотъ это-то именно я и хотѣла сказать. Какъ вы умѣете читать въ моемъ сердцѣ, Гельбахъ! Сергѣй все еще любитъ меня; если я сама попрошу его помочь мнѣ... я вѣдь еще достаточно красива, а Сергѣй...
-- Сдѣлайте это во что бы то ни стало, и именно теперь, Стефани. Выполненіе такой прекрасной мысли не слѣдуетъ отсрочивать. Легко могу представить себѣ, какъ велика должна быть сила вашей обаятельной красоты на Сергѣя Орлова.
Въ своемъ пылкомъ рвеніи разлучить Стефани съ Евой Гельбахъ вовсе не замѣтилъ, какой фривольный образъ дѣйствій онъ, совѣтовалъ и поддерживалъ, уговаривая женщину, тысячу разъ обманывавшую мужа, вернуться къ нему ради презрѣнныхъ денегъ.
Но сознаніе, что, быть можетъ, одного слова его достаточно, чтобъ между матерью и дочерью легло значительное число миль, положительно опьяняло Гельбаха и не давало зародиться въ немъ никакой иной мысли, кромѣ мысли объ этой возможности.
-- Когда уѣдете вы, Стефани?