-- Развѣ тети Анны нѣтъ дома?
-- Да, дядя, она въ столовой. Елена тоже тамъ и... господинъ Лезеръ...
-- Хорошо, дитя, я аккуратно явлюсь къ столу.
Онъ вошелъ въ уборную, до дверей которой его проводила Ева, и оставилъ дѣвушку въ сѣняхъ, мягко озаренныхъ лампою съ матовыми стеклами. Ева утомленно оперлась маленькой головкой о бронзовую фигуру, поддерживавшую лампу, и закрыла глаза. Дядя не ошибся; дѣвушка была очень блѣдна, и какая-то разочарованность читалась въ ея строгихъ, красивыхъ губахъ.
Внезапно внизу отворилась дверь. Нѣсколько рѣзкій дѣвичій смѣхъ, потомъ произнесенныя сквозь носъ слова: Да гдѣ же gnädiges Fräulein? наконецъ равнодушный, спокойный, matter of fact отвѣтъ тетки: Она вѣрно встрѣчаетъ дядю!-- донеслись до Евы. Она встрепенулась, спустилась по немногимъ ступенямъ и вошла въ столовую нѣсколькими минутами раньше дяди.
Господинъ Зибель возвращался домой послѣ дѣловой поѣздки, длившейся нѣсколько недѣль, и единственная перемѣна, замѣченная имъ у себя, была нѣсколько усилившаяся блѣдность и безъ того блѣднаго личика Евы.
Кромѣ этого все осталось по старому. Жена его была такою же холодною, спокойною и разсудительною, какою онъ зналъ ее въ теченіи пятнадцати лѣтъ, съ перваго дня ихъ свадебнаго путешествія; Елена Лакомбъ, внучка стараго домашняго учителя, отличалась тою же живостью и любезностью, какую обнаруживала всегда, когда появлялась, какъ дѣлывала часто, къ позднему обѣду на виллу близъ Темпельгофской набережной. Молодой Лезеръ, товарищъ по дѣламъ Зибеля, пользовавшійся особой протекціей хозяйки, былъ столь же односложенъ и сдержанъ въ разговорѣ, когда онъ не касался курса текущаго дня или экспорта, и столько же старался понравиться Евѣ своими филистерскими манерами, какъ въ теченіи двухъ лѣтъ со дня ея конфирмаціи. Онъ занялъ мѣсто между Еленой и хозяйкой. Разговоръ съ обѣими сосѣдками не клеился, а Ева, не смотря на ясные намеки тетки, и не думала даже принимать въ немъ участія. Можно-ли интересоваться бесѣдой, неизмѣнявшейся вотъ ужъ два года, съ той поры, когда она впервые сѣла за этотъ столъ взрослой дѣвушкой?
При этой мысли на глаза Евы готовы были, казалось, навернуться слезы гнѣва и нетерпѣнія.
Съ минуту Зибель зорко смотрѣлъ на нее сбоку, потомъ, взявъ изъ вазы яблоко и подавая его Евѣ, слегка пожалъ ея руку.
-- Очисти мнѣ яблоко, дитя, попросилъ онъ. Ужъ давно не оказывала ты мнѣ никакой услуги.