-- Что это у тебя за жильцы во второмъ этажѣ, Венскій? Ты не сдѣлалъ, надѣюсь, неосторожности?
Венскій разразился жидкимъ, самодовольнымъ смѣхомъ.
-- Напротивъ! Рыжая русская прощается съ своими гостями, вотъ и все!
-- А кто такая эта рыжая русская, Венскій? Не станешь же ты впутываться въ какой нибудь нигилистическій вздоръ?
-- Пустяки! Это совсѣмъ безвредная особа. Она заняла всю мою меблированную квартиру, платитъ по царски, деньги впередъ, живетъ очень уединенно, принадлежитъ къ хорошему обществу, въ которомъ, однако, не появляется, изрѣдка принимаетъ какихъ-то актеровъ и литераторовъ, которыхъ правильно выпроваживаетъ вскорѣ послѣ десяти, часто гуляетъ и ѣздитъ подъ густой вуалью и, очевидно, находится на чемъ-то въ родѣ обсерваціоннаго поста, гдѣ не желаетъ, однако, быть замѣченной.
-- Такъ она все таки же авантюристка?
-- Ничуть. Безвредное, легковѣрное существо, никѣмъ не преслѣдуемое. По моимъ соображеніямъ, она изучаетъ какія нибудь семейныя отношенія совершенно частнаго свойства. Невидимому ей не вполнѣ безъизвѣстны и ваши солидные круги, мой милый. Когда я предложилъ ей знакомый тебѣ благотворительный листъ, посредствомъ котораго мы благотворимъ собственнымъ карманамъ (право, я заслуживаю премію за эти ловко поддѣланные автографы), она съ большимъ интересомъ разсматривала подписи и, увидѣвъ твою фамилію и фамилію Зибеля, тотчасъ же внесла сторублевую ассигнацію, которая останется, конечно, какъ фондъ для нашей политической интриги. Все на свѣтѣ продажно, даже кандидатуры, и можетъ наступить время, когда намъ понадобятся рабочіе. Ты имѣешь причины быть довольнымъ моей умницей.
-- Если подъ этимъ всѣмъ ничего не кроется...
-- Что могло бы тутъ крыться? А еслибъ даже и крылось, дадимъ красивой русской шалить на собственный страхъ. Въ наши карты она не заглядываетъ, а чтобъ не дать ей навлечь полицію на нашъ домъ, для этого тутъ я.
-- Какъ же ее зовутъ?