Прошло недели две с половиною.
Раз ко мне является человек в охотничьем костюме, с ружьем за плечами и с патронташем, туго набитым птицей.
— Я здешний охотник, — сказал он. — Мне хотелось вас видеть, чтобы рассказать о сегодняшней охоте. Быть-может, моим рассказом я принесу вам огорчение; заранее прошу меня в этом не винить. Я знаю, как вы любите животных. Мне это не совсем понятно. Охотники больше любят спорт… Я — охотник, но не на журавлей, — усмехнулся он, — и я никогда до сих пор не мог себе представить, чтобы мне пришлось убить эту птицу.
Я ничего не понимал.
Он вынул из патронташа убитую дичь и показал мне.
— Скажите, знакома ли вам эта птица?
На руке охотника повисло беспомощно тело с длинной шеей и длинными ногами, скорченными в предсмертной судороге. Я узнал моего журку… Мне стало невыразимо жаль его…
— Где вы его взяли? Как убили? — прошептал я.
— А вот где и как. Иду это я по болоту — верст сорок шесть отсюда — и вдруг останавливаюсь, как вкопанный. Что за чудо? На болоте три журавля танцуют, как люди. Мне казалось, что я заболел, что это мне мерещится… Но птицы не пропадали, сколько я на них ни смотрел. Для того, чтобы решить, не фантазия ли это моя, я решил выстрелить по птицам. И вот что вышло: два журавля улетели, один остался лежать мертвым. Я узнал случайно из афиши, наклеенной на вокзале, о спектакле цирка в Костроме и о ваших зверях. А подумав, решил, что птица ваша.
