Кормил я эту птицу капустой, отрубями, мелкими камнями, кукурузой, черным хлебом, а от времени до времени давал мелко истолченные кости животных.
По совету Гагенбека, я давал также страусу раз в неделю целиком сырое куриное яйцо, и, когда оно проходило через горло, я его нащупывал и раздавливал.
Я делал это для того, чтобы в организм страуса вошли необходимые ему составные части скорлупы: соли, фосфор и известь.
Дрессировке страус поддавался очень нелегко.
Когда я его впервые вывел на арену, первою мыслью его было перескочить через барьер и удрать. Но ему не удалась эта затея: кругом стояли люди.
Несмотря на то, что я кормил эту птицу сам, она ко мне очень туго привыкала и часто старалась сорвать у меня с пиджака пуговицу и проглотить. При этих поисках пуговицы страус издавал звук недовольства «гу».
Раз страус чуть не погиб от простой царапины. Он задел гвоздем шею; из царапины полилась кровь. Пришедший ветеринар наложил на пораненное место повязку и велел ее оставить на всю ночь.
На утро я с ужасом увидел, что у моего страуса чуть не в четыре раза распухла шея, а голова беспомощно повисла. Оказалось, что вследствие слишком туго наложенной повязки прекратилось правильное кровообращение, и страус чуть не погиб. Конечно, я тотчас же разрезал бинт…
Первым номером, с которым мой страус выступил перед публикой, был выезд его в упряжи в двухколесном экипаже.
Но запрячь его в тележку можно было при помощи чулка, который я осторожно натягивал ему на голову и снимал тогда, когда птица была уже в упряжи.