— Эк, куда хватил! Сто рублей… Да за сто рублей можно сто блох таких выкормить.
А публика смеялась.
— Может, у него кровь заграничная, дорогая, заморская. Ха, ха, ха.
Дрессировщик не уступал.
— Ну, идет, — вздохнул купец и открыл бумажник. — Получай свою часть, давай сюда блоху и отваливай.
И он бросил на стеклянную арену сто новеньких рублевок. Потом пухлыми пальцами осторожно взял блоху и, положив ее на ноготь большого пальца, прихлопнул другим ногтем и сказал страстно:
— Умри, окаянная!
И он с торжеством вышел из магазина.
Так погибла одна из знаменитых артисток.
Рассказывая историю обмана человеческой доверчивости, я смеялся, что с тех пор блохи всего мира носят траур по великой артистке, погибшей от ногтя купца. Вот почему все блохи черные.