— Немец, почем блоха?
— Я не торгую блохами, да разве их можно продавать? Вы ведь видите, они — ученые.
— А я хочу ученых.
И толстая, задыхающаяся фигура замоскворецкого купца с тройным подбородком и заплывшими жиром глазками проталкивается сквозь кучку зрителей к столу.
— Говорю тебе, что хочу блох ученых! Слава богу, с моими капиталами можно купить и ученых.
И он, пыхтя, вытаскивает из бокового кармана толстый бумажник.
У немца голос делается мягче. Он смотрит ласково на соблазнительный купеческий бумажник и пробует набить цену своим великим артисткам.
— Я ведь блох кормлю своей собственной кровью, а потому менее ста рублей за штуку взять не могу.
В это время на сто рублей можно было купить более ста пудов хлеба, запас годный на поддержание жизни в течение всей зимы небольшой крестьянской семьи.
Купец пробовал уверять, что кровь дрессировщика вовсе не так дорога.