Выпущенный гулять на террасу, Борька комично переваливался со ступеньки на ступеньку, отправляясь в сад, а там начинал обычную любимую возню с Нэпо. Но он тотчас же возвращался домой в свою клетку по зову.
Вел себя Борька примерно. Клетка его была всегда чиста. Только у своей единственной дверцы он пачкал и мочил.
Когда я ставил в дверце тарелку с водой, я замечал, что вода пролита, а в тарелку барсук испражнялся. Такая манера вести себя меня очень заинтересовала. Я, впрочем, замечал эту особенность и у моих прежних барсучков, но в то время как-то не обратил на это внимания.
Оказывается, что барсуки ведут себя точно так же на воле: все свои отбросы они выкладывают наружу через один из запасных выходов.
Эта прирожденная чистоплотность барсучков на руку хитрым лисичкам, и они ее прекрасно знают. Чтобы избежать работы для постройки собственного угла, лисица забегает в барсучью нору, оставляет там свои испражнения, распространяя зловонный запах, долго не выдыхающийся, и сама уходит.
Барсук, возвращаясь с обычной охоты, находит загаженной свою квартиру и убегает из нее навсегда, ища нового места для норы.
Я воспользовался этой барсучьей чистоплотностью и вот что придумал: вешал у самого входа в клетку особую посуду, сковородку же с чистой водой для питья ставил внутрь, в другой конец клетки.
Борька пил воду, не сдвигая сковородки, а испражнялся аккуратно в особую посуду у входа.
Наконец, я принялся и за «образование» моего барсучка.
Скоро Борька уже проделывал все то, чему я учил первых покойных Борек, но прибавил и новое: я пристроил к маленькому аристону (нечто вроде органчика) деревянный барабан и выучил Борьку вертеть его.