Расстояние с одного конца арены до другого и в конюшню довольно большое.
Медведь ясно выражал желание оставить меня и броситься туда, откуда слышался визг женских голосов и плач детей. Это, видимо, его раздражало.
При более резких звуках он рычал особенным образом, глотая слюну и кося глаза.
Но я напрягал всю свою волю, действуя глазами на медведя, проникая, так сказать, своим взглядом в его мозг. Я мысленно приказывал ему не отрываться от моих глаз, и он пятился нехотя назад.
Получилось знакомое ощущение, которое бывало у меня всегда при внушении. Медведь как будто уплыл куда-то вверх и только одни глаза его следовали за мной…
Наконец, мы и в конюшне… Ощущаю под ногами другую почву; до моего слуха доносится тревожный топот лошадиных копыт по полу в стойлах.
Я кричу еще раз:
— Алле! На место!
И медведь покорно, поджав уши, опускается на все четыре лапы и уходит в свою клетку.
Одним прыжком подскакиваю я к клетке и закрываю ее, опустив решотку вниз.