Тут силы покидают меня; голова кружится и я почти теряю сознание… В первый раз за все время я чувствую сильную боль в руке.
Но почему же мой добродушный Мишка вдруг сделался свирепым и бросился на того, кого он так любил?
Я нашел около медвежьей клетки пузырек, и когда исследовал остатки его содержимого, то оказалось, что это — кровь.
Александр Гребешков из мести перерезал горло живому голубю, влил в пузырек кровь и напоил им медведя за час до его выступления.
Кровь возбуждающе подействовала на зверя. Поэтому не мудрено, что он так ревел перед своим выходом из конюшни. Когда я дал ему бутылку с молоком, он возбудился еще больше, может быть, вспомнив опьяняющий напиток, поднесенный ему Гребешковым, и обезумел. Ему захотелось не молока, а еще крови, так как маленькая порция, которой угостили его, только раздразнила его аппетит. Мишка всегда недовольно стонал и рычал, когда кто-нибудь из публики давал ему полакомиться маленьким кусочком сахара и удалялся от клетки. Медведь глотал сахар и недовольно требовал еще.
Я не позволял давать медведю мяса, зная, как оно возбуждает его и делает свирепым. Моих медведей я кормлю исключительно растительной пищей.
Сила медведя необычайна. Громадный медведь, когда он становился на задние лапы, был выше меня на целую голову.
Один раз медведь, услышав мой голос, бросился ко мне на арену раньше нужного времени. Служащий, стоя в конюшне, в ожидании выхода, замотал руку цепью.
Когда Мишка побежал ко мне, служащий не успел распустить сразу цепь и упал. Медведь потащил его на цепочке, как перышко. Служащий был высокий и полный; он сначала упирался, стараясь за что-нибудь задержаться свободной рукой, но Мишка быстро потащил его по земле.
Это было странное зрелище: медведь тащил громадного человека в рабочей блузе по ярко-освещенному электричеством нарядному ковру.