Отвечать было не кому; Горилы не было уже в репейнике; а на дворе и в садах раздавалось несколько голосов, зовущих Евстафия.
* * *
С нежным восторгом смотрела Теодора на величаваго Евстафия; во всем блеске красоты и юности стоял ея богатырь, окруженный многочисленною толпою вельмож, витязей, прелестных дам, очаровательных девиц. "Посмотри, Тодеуш! посмотри! с кем сравнять его!... слов недостает! что за рост! что за стан! что за осанка!... настоящей царь!... лучше нежели царь!... человек ли он?... люди не бывают так уже через чур хороши, что даже не найдешь и слов разсказать! и это мой воспитанник! я выкормила его! взрастила!..."
"Замолчи жена! послушаем что говорит Граф; видишь ли? он подносит ему свой герб и Княжескую грамоту... Посмотри как он принимает... хоть бы и царю принять так свою корону!"
Теодора положила руку на рот своего мужа, чтоб прекратить его замечания. В зале царствовала глубокая тишина: торжественный час настал! час благопоприятный, как говорил Рогачь, настоящему владетелю того места, где построен замок Торгайлы.
"Милый мой Евстафий, сын, данный мне волею провидения! утеха и подпора старости моей! прими дар моего имени, титула и богатсва, дар утвержденный волею нашего Государя! не столько снизхождение к моим прозьбам, сколько желание достойно наградить безпримерное геройство твое, заставили его согласиться и утвердить тебя в качестве и звании Графа Торгайлы с полным правом наследовать все мое имение."
Вельможи теснились к Евстафию, желая высказать ему их пышныя и надутыя поздравления, полныя лести и лишенныя всякой искренности; но Граф остановил их движением руки. "И это еще не все, любезный сын, -- чтоб ты принадлежал мне по всем связям смертных, я избираю тебя зятем своим. Намерение мое было выдать за тебя меньшую дочь мою Астольду, я полагал ее прекраснейшею из всех; но она еще дитя, будущее известно одному Богу! Ты теперь вступаешь в возраст любви и так предлагаю тебе выбрать в жену ту из дочерей моих, которой сердце твое отдает более преимущества. Капеллан замка обручит вас и мы отпразднуем вашу помолвку вместе с возведением тебя на степень высшаго дворянства. Говори, любезный сын, которая из них будет подругою и спутницею жизни твоей?" Граф показывал рукою на прелестную группу юных девиц, дочерей своих.
Без малейшаго замешательства, неколеблясь ни секунды, берет Евстафий подносимый ему герб и грамоту, но не с покорностию, не с лгобовию сыновнею благодарит он Графа за этот дар -- напротив он принял его как должное, и с выражением лица и взора, возвратившим бедному Графу в одну секунду воспомивания и ощущения его многолетних бедствий, стал говорить. -- Слушая его, вельможи и витязи, старцы и юноши, девицы и дамы невольно отступили.
"Принимаю с благодарности, любезный отец, дар вашего имени и имущества; я буду достоин его; но от втораго дара вашего отказываюсь решительно и навсегда! дочерей ваших я привык считать сестрами, и сердце мое не имеет и не будет иметь к ним чувств любовника и мужа; однако же, в качестве приемника вашего имени, я исполню все обязанности брата. Теперь, батюшка, позвольте мне, в новом моем звании, быть ходатаем за одного просителя." Говоря это, Евстафий подал письмо Горилы.
Казалось, Граф увидел призрак смерти. Лице его покрылось бледностию, члены дрожали; он держал роковое письмо, котораго не мог не узнать -- и глухой стон его наводил ужас на все тьмочисленное собрание, его окружавшее... Наконец он воскликнул голосом жесточайшаго отчаяния: "Евстафий! ты отвергаешь дочерей моих! и ты, о верх злополучия! отдаешь мне это письмо!"