"Вы безчестите себя, Граф!"
"Вы мараете имя Торгайлов!"
"Только седины ваши спасают вас от наших мечей."
"И вы христианин! лучше было бы остаться верным своим богам, чем поступать за одно с дьяволом!"
"Страшно и безчестно оставаться долее! едем! едем!"
Все общество бросилось к дверям и в две минуты залы опустили; на дворе слышалась страшная суматоха; наскоро запрягали лошадей в экипажи; поспешно выезжали, и менее нежели в четверть часа, мертвая тишина воцарилась в замке в котором было столько шуму, радости блеску, столько планов, надежд!... все исчезло, все затихло, все разрушилось!
* * *
В огромной раззолоченной зале, пышно убранной, ослепительно освещенной, сидел Граф в мертвенном оцепенении, устремя на Воймира глаза, в которых рисовался ужас, смертный испуг и безотрадное отчаяние. Воймир стоял перед ним наступя ногою на герб, который был поднесен Евстафию. В зале не было никого: гости, люди, жена, дети и Евстафий исчезли в один миг.
"И так, Граф, пришло время к расплате!.. Я был вашим конюшим, как вы некогда пророчествовали мне; а вы за эту должность дадите мне ту плату, которую я то же предрекал вам!.. честное слово Литовскаго магната должно быть здержано: дочери ваши принадлежат мне: Евстафий, преемник имени вашего, отказался от них. Ободритесь же Граф и посмотрите беде вашей смело в глаза! Вы попрали ногами кумир грознаго Пеколы; поругались богами своей земли; презрели завещание вашего деда!.. Но вот герб ваш под моими ногами! и вот послушайте прощальный вопль дочерей ваших: они идут туда где я давно их ожидал... Предсказание збылось -- имя ваше погаснет!"
Воймир исчез или ушел, несчастный Граф этаго не видал: слух его поражали жалобные голоса дочерей, которыя призывала то его, то Астольду; маленькая дочь кричала пронзительно: "Стасiо! Стасiо, Гудишек! отними меня! скорее отними! Стасiо! Стасiо!." Голос малютки затих последний.