"Вот только эти семь лет не много перевесили, а то, по моему мнению, сороколетний возраст, самый пленительный..... Для мущины, прибавил Тодеуш, видя что черныя брови Теодоры не много зблизились при этом числе -- для мущины это лучшая пора жизни, пора совершенст!.... впрочем в Графе семь лет лишку не так еще заметны. Когда я смотрю на него, как он сидит вместе, или ходит рука об руку с своею Астольдою, то право нахожу, что они оба прекраснейшая пара, какую когда либо сотворяло небо".

"По всему, даже и по росту пара; Граф, исполин; Астольда, кажется, и на пол вершка не будет ниже его."

"Да, правда ваша, что Астольда теряет несколько от своего высокого роста; средний рост краса для женщины."

Тодеуш вынужден был успокоить безпрестанно оказывающуюся зависть малорослой Теодоры, этим нареканием на высокой рост Астольды который был истинно восхитителен и как нельзя лучше приличествовал благородной и величавой наружности юной девицы.

* * *

Между тем как в корчме больнаго Литвина поселяются: роскошь, блеск, богатство, страстная любовь, обыкновенное волокитство, толки, страх, зависть, пересуды; как в нее привозится из Варшавы: письма, фазаны, дорогия вина, редкия цветы, конфекты, пышныя ткани; как вокруг ея кипит работа тысячи рук, -- дела матери нашей природы идут своим чередом: настала зима: посыпался снег.... завыл холодный ветр, засвистала вьюга и земледельцы скрылись в свои теплыя хаты. Поля около корчмы опять опустели на дальнее пространство, один только пышный замок строился, не смотря ни на что, потому что Граф Торгайло сыпал деньгами также щедро, как сыпался снег.

Чрез пять месяцов неусыпной работы безчисленнаго множества людей, замок отсроился со всем. Граф перешел в него с нареченною и в тот же день Капелан замка обвенчал их. Керелла согласилась охотно быть тещею знаменитаго вельможи; потому что богатства, пышность, почтительное обращение и убедительныя просьбы Графа, производили на разум ея несравненно сильнейшее действие, нежели предвещания Нарины, и опасения Рокоча. В одном только осталась она непреложно тверда, в поклонении своим идолам. Граф, желая дать ей в этом случае все удобства и полную свободу, назначил жилищем ту самую корчму, которую обратил теперь в прекрасный загородный домик. Над местом, где похоронен Рокочь, построили род часовни или каплицы. Керелла собрала туда всех своих идолов, исключая грознаго Пеколы, который оставался постоянно во власти маленькаго Евстафия, из рук котораго, не было ни какой возможности, взять его; он не оставлял его ни на минуту; спал с ним; обедал с ним; купался с ним; одним словом: всегда и везде с ним. Это сделало наконец то, что страшный вид кумира не производил уже такого действия на воображение, как прежде; видя его безпрестанно в руках Стасiо, привыкли к нему; хотя и казалось иногда кому нибудь в темноте, что Пекола сверкает глазами, но как привычка ознакомливает со всякою необыкновенностию, то и над этою стали уже смеяться. Один только Тодеуш, часто ужинавший с Теодорою, не всегда находил это смешным, особливо, когда после ужина, выпив стакан хорошаго вина, садился поближе к Теодоре, побалагурить с нею; ему казалось тогда, что злобный бог смеется и глаза его прыгают.

* * *

Владетель обширных земель и несметнаго богатсва Граф Торгайло вел счастливую жизнь; в домашнем быту его не было других произшествий, кроме установленных природою; на пример: у него родилось уже нисколько детей; Нарина умерла; Стасiо вырос; Теодора постарела еще более; впрочем каждое из этих событий было сопровождаемо какою нибудь отличностию. Астольда рожала каждой год; но все только однех дочерей. Нарина со дня свадьбы своей правнуки и до дня своей смерти ни разу уже не назвала ее, ни Княгинею, ни большею госпожею, хотя и оставалась до самой кончины постоянно в помешательств. Стасiо имел уже десять лет и был красоты необыкновенной; но в нем открылась способность, странная, страшная, приводящая всех в удивление и вместе с тем наводящая ужас! Он умел подражать всякому звуку: крику животных; пению птиц; вою ветра, шуму каскада, плеску ручья; шелесту сухих листьев; падению какого нибудь тела; брязгу разбитаго стекла, бречанью денег!.... Одним словом он в совершенстве копировал все, что только имеет голос в природе; но всего разительнее умел он подражать гудению колокола и в этом звуке было что-то столь страшное, столь гибельное, что все с ужасом затыкали уши, и убегали от маленького шалуна.

Керелла просветилась христианскою верою, и тем охотнее, что к убеждениям Графа, Астольда присоединила признание, что она сделалась христианкою в тот же день, как и супругою Торгайлы. Теперь христианка Керелла, выпроводив всех кумиров своих из каплицы, построенной над телом Рокоча, поставила на место их образ Пресвятыя Девы и Крест.