"Вот еще новость!" бормотал про себя Францишек: трус сделался предсказателем! от часу не легче!"
Они хотели уже идти каждый к своему делу, как вдруг сильный конский скок заставил их быстро оборотиться к воротам и в ту же секунду Кауни как молния влетел во двор, пронесся к крыльцу и остановился пред ним, как вкопаный, с обоими своими всадниками.... Единогласный крик изумления приветствовал прибывших... прибежали, окружили, взяли из рук Евстафия, графиню, бледную, изнеможенную, но неиспуганную. Евстафий спрыгнул с лошади, близь которой стоял уже Рогачь и держал под устцы, с минуту юноша колеблется мыслями и наконец бросается в комнаты Астодьды.
Графиню положили на пышную постель ея. Евстафий становится пред него на колени; сердце его полно восторга, глаза полны огня; но уста безмолвны! ни какия слова не могут выразить чувства его! первый звук разрушит все его счастие! Что скажет он? чем начнет? как назовет Астольду?.. Он желал бы осыпать жаркими поцелуями ноги ея; не смеет!.. желал бы воскликнуть: Астольда! отдаю тебе душу мою! -- не смеет... желал бы опять быть с нею на хребте Кауни... не возможно! Евстафий молчит, стоит на коленях у кровати и глаза его льют потоки огня, прямо в сердце Астольды.
* * *
Раздался шум на дворе -- в комнатах... вошла Теодора. "Сию минуту все охотники прискакали стремглав; Граф идет сюда."
Шум увеличивался, распространялся, везде раздавался говор; люди входили поспешно, с испуганными лицами; шопотом сообщали один другому свои догадки, заключения, опасения; многие приказывали готовить проворнее свои экипажи к обратному отъезду.
Граф оттолкнул Клутницкаго, который с церемонным поклоном хотел было докладывать ему, что графиня и Евстафий благополучно прибыли и оба, благодарение Богу, здоровы; он оттолкнул его и пробежал с легкостью юноши чрез все комнаты и корридоры, прямо в спальню Астольды, распахнул дверь, бросился к постеле -- и сердце его затрепетало восторгом, когда он прижал к груди своей страстно любимую жену и уверился в ея безопасности.
Теодора заметила восхищенному графу, что хотя графиня и безвредно для себя совершила такую утомительную дорогу, однако ж отдохновение ей необходимо; и потому не угодно ли будет его сиятельству и господину Евстафию удалиться на несколько времени, для того, чтоб женщины графинины могли снять с нее ея верховое платье и надеть одежду более покойную. Граф теперь только увидел Евстафия; он все еще стоял на коленях, не имея сил ни оставить своего места, ни отвратить глаз от бледнаго, -- неизъяснимо прелестнаго лица графини.
"Сын мой! милый сын мой!.. спаситель жизни моей!.. мой дражайший Евстафий!" восклицал граф, сжимая юношу в своих объятиях: "чем могу воздать тебе за такое благодеяние? оно далёко превзошло все, что я сделал для тебя, далеко превосходит и то, что хочу сделать!... но пойдем, сын мой! мать твоя имеет нужду в отдохновении! пойдем, успокоим гостей наших."
Граф взял Евстафия за руку и вышел с ним из комнаты. Юноша следовал за ним безмолвно. Когда оба они пришли в залу, где собрались гости Графа, то увидели, что почти все уже приготовились к отъезду; но покойный и веселый вид Графа, его уверение, что Графиня, благодаря мужеству Евстафия, совершенно не потерпела никакого бедствия, заставили их в ту же минуту отложить зборы свои домой, и они, осыпая похвалами Евстафия, поздравлениями Графа, снова радостно зашумели, заговорили; разсыпались по замку, по садам: многие возратились на прерванную охоту; испуганныя дамы, узнав что нет никакой опасности и что Графиня к обеду выйдет, расположились тоже воротиться на облаву и предлагали Евстафию ехать с ними.