* * *
"Я ехал дремучим лесом; воображение мое рисовало мне кроткую Гедвигу; я представлял себе как она стоит у двери, протянув белую руку свою к замку, как считает удары колокола... как при сороковом блистает радость на лице ея, оживляется цвет; как бросится она в объятия мои, положит головку на грудь мою, назовет своим Яннуарием, своим милым Яннуарием!.. Кровь моя останавливалась от ужаса, когда я припоминал!. чем бы мне навесть страх на нее!.. сказать, что моя лошадь сшибла меня -- вещь невероятная даже и для нее, и сверх того постыдная для меня!.. скажу, что конь мой испугался чего-то, кинулся в сторону и на один только шаг остановился от глубокаго обрыва, в котором шумит яростный источник и быстро несет с собою камни, обломки и глыбы земли!.. скажу, что источник этот катится и падает из одной бездны в другую и наконец низвергается в реку. Боже мой! как испугается неопытное дитя! с каким воплем охватит шею мою, как будет прятать прелестную головку свою на груди моей!.. как побледнеет! ни кровинки не останется даже в коралловых устах ея! а как будет трепетать!.. и наконец, как горько, как неутешно станет плакать!.. О милая моя! кроткая, невинная Гедвига! с какою нежностию буду держать тебя в объятиях, осыпать поцелуями, прижимать к груди, называть нежнейшими именами и клясться всем, что есть в мире священнаго, что разсказ мой была шутка, что я даю ей клятву... но на что ж мне прибегать к выдумкам?.. на что говорить об оврагах и источниках?.... Я могу просто переждать у привратницы полуночный благовест и идти к Гедвиге когда уже он кончится; этого будет довольно! -- Довольно уже этого было и для меня, потому что при этом замысле сердце мое так жестоко и с такою болью затрепетало, что я с трудом перевел дух и на этот раз ад отступил от меня... но не совсем. Я оставил намерение пережидать благовест, как такое, которое может умертвить Гедвигу... Она еще не совсем оправилась, думал я, опасна эта шутка; Бог знает, чего не представит себе моя Гедвига, когда отворит дверь а меня нет!.. Сохрани Боже! в два года этого ни разу не случалось; нет, нет! так шутить будет уже безчеловечно!.. дело другое, когда я уже перед глазами; она видит что я жив и невредим, ну тогда разсказ о минувшей опасности моей, конечно, испугает ее, но уж верно без дурных последствий, и к томуж это будет в последний раз!.. За то, что за наслаждение успокоивать ее, упрашивать, ласкать, отирать слезы, осушать их поцелуями, раскаяваться, просить прощения и наконец разсказать ей, что этаго никогда уже во всю жизнь не будет; что я на веки ея, что поселяюсь в этом лесу, близь стен обители, что лес этот также безопасен как их сад... Не знаю, чего уже не нашептывал мне дух -- искуситель, чтоб заглушить неумолкный вопль совести. Я вошел к привратнице, трепеща как преступник!.. она посмотрела на меня с удивлением: "вот чего не ожидала я, сказала она, что б вы испугались!.. такой молодец!" Я не обратил ни какого внимания на эти слова; благовест уже раздался, я торопил ее идти!..
"О Боже, Боже всемогущий!.. скольких мук избавился бы я, еслиб не торопился так! увы! я спешил скорее расквитаться с злым духом, меня мучившим! спешил вырывать из души намерение, ее отравляющее! но вырвать тем, чтоб исполнить его!., я не спросил привратницу почему она думает, что я испугался; до ея ли слов было мне, когда в уме моем безпрестанно что-то говорило: в последний раз! в последний только раз испытай еще как испугается твоя Гедвига! насладись тревогами сердца ея! ея слезами! упейся сладостно примирения и дай клятву посвятить всю жизнь на то, чтоб загладить огорчение, которое на несколько минут поселится в ея кротком сердце!"
"Я стоял уже у двери и все это же думал, когда Гедвига отворила ее... Агнец неповинный! как она была мила ! здоровье ея только, только что начавшее укрепляться, покрывало тонкою розовою оттенкою ея щеки, но уста горели пурпуром; в глазах блистала радость... она прильнула ко мне с любовию, лепеча потихоньку; знаешь ли, милый Яннуарий, какия у меня прекрасныя вещи есть! и как много! мать Аббатисса дала мне полную большую корзину!.. право она как будто знала, что мне есть с кем поделиться! я ни до чего не дотронулась без тебя; посмотри, Яннуарий! Она подбежала к комоду, выдвинула ящик и вынула оттуда корзинку, наполненную самыми редкими плодами, которые были очень красиво уложены посреди роз, гвоздик, нарциссов и многих других цветов; все это она поставила передо мною, села сама подле меня и выбирала что было лучшаго, прося чтоб я отведал.
"После завтра у нас большой праздник, милый мой Яннуарий; приедет наш Бискуп; будет пострижение новой белицы; сверх этого будет огромный съезд! у нас делаются блистательныя приготовления к торжественному служению и вся капелла убрана будет гирляндами белых роз... Как это мило и величественно! не правда ли мой Яннуарий? Завтра во время полуночной молитвы сестры будут убирать капеллу; но мне мать Аббатисса приказала остаться в своей келье; она говорит, будто я имею изнеможенный вид... но ведь это ей так кажется, милый Яннуарий! не находишь ли ты, что я теперь стала очень здорова?
"Кажется, что так, моя Гедвига, отвечал я холодно. Тигру неприятна показалась радостная игривость его жертвы! я хотел слез, бледности, трепета... хотел муками выжать кровавый сердечныя слезы милаго творения, чтоб после осушать их поцелуями!... Это наслаждение нужно было мне и я спешил доставить его своему сердцу, не имевшему в себе ничего человеческаго.
"Гедвига была слишком весела этой ночи, чтоб могла сильно встревожиться холодностию моего ответа; она только замолчала на минуту; поглядела мне в глаза, обвила свою алебастровую руку около моей шеи и, приклонив голову к моему плечу, продолжала: право, мой Яннуарий, я теперь так здорова, что мне все хочется прыгать! посмотри как начали полнеть у меня руки! Говоря это, она поворачивала перед лицем моим ту руку, которая оставалась у нее на свободе.
"Я отвел ее легонько своею: "полно, милая Гедвига! я что-то нездоров, разстроен... и хотел бы ранее возвратиться в город."
"Яннуарий!... мой Яннуарий! и легкая тень розы на щеках в секунду заменилась бледностию; она крепко обвила меня руками. "Друг мой милый!... единственное благо мое на земле! мой Яннуарий! что с тобою?...
"Еще раз сердце мое облилось горячею кровью! еще раз затрепетало болезненно! еще раз отдался чуть внятный голос: "пощади ее! помилуй!" и в туж секунду опять отозвалась проклятая мысль: "последний раз! последний! и более никогда!... ничего не будет!... она здорова!..