"Прощай, милая Гедвига! завтра увидимся."

"Гедвига смотрела на меня, не говоря ни слова; но лице ея было так бледно, как полотно и глаза полны слез. Наконец она сказала едва слышным голосом: "не оставляй Яннуарий!"

* * *

Тридцать пять лет прошло этому, моя Астольда! но я всякой раз содрагаюсь, когда вспомню голос, каким сказано было: "не оставляй меня Яннуарий." Но тогда, увы! я счел его просто робким шепотом опечаленной девицы.

"Нельзя, милая Гедвига!" Я встал: "мне надобно позаботиться о безопасности коня моего, продолжал я равнодушно; в вашем лесу что-то неспокойно. Когда я ехал сюда, то мой Строгил сильно испугался, прыгнул в сторону и я был на волос от смерти, потому что он остановился на самом краю глубочайшаго оврага; на дне его, слышалось мне, шумел источник. Конь мой не пугается безделиц; нет ли в лесу какого зверя!"

"Адския слова сказаны! злой дух отошел от мена! трепетанье сердца утихло!... я думаю: "последнее испытание кончилось; пусть будет проклят язык мой, если когда нибудь произнесет хоть одно слово для устрашения моего кроткаго друга!... я жду вопля, горьких слез, смертнаго испуга, готовлюсь утешать, прижать к сердцу, успокоивать, клясться, что проведу день у привратницы, если Гедвига не хочет, чтоб я теперь ехал чрез лес; хотел обещать что поеду чрез город; но, к удивлению и тайной досаде, вижу, что ни в чем этом нет надобности. Гедвига не предается отчаянию, не плачет, в глазах нет ужаса, нежные члены не трепещут!... бледна она, это правда, бледна как мертвая! пурпур уст заменился синевою; но глаза живы; они даже горят каким-то чудным огнем. Я сел опять: "И так прости; милая Гедвига, до завтра. Я приеду по ранее; все ваши будут в костеле заняты убиранием его, так, я думаю, можно будет пройдти к тебе так что ни кто не встретится."

"Возьми меня с собою, Яннуарий! возьми скорее!... сей час возьми!" Гедвига обвила меня руками и смотрела на меня так, как смотрел бы тот, на кого занесен кинжал и кто употребляет последнее усилие выпросить помилование. Тогда я не думал так; мне казалось, что Гедвига или стала зрелее разумом, или равнодушнее ко мне; потому что без всяких признаков ожидаемаго мною отчаяния и горести, сказала только: "возьми меня с собою!" И так я поцеловал ея чело, уста, и разняв руки, которыми она охватила меня, сказал равнодушно: "полно, милая Гедвига! как можно взять тебя! ведь ты сама знаешь, что это не возможно! прости, мой ангел, до завтра." Гедвига не отвечала; руки ея упали как будто без жизни; глаза были потуплены; я полагал, что она осердилась на меня за скорый отъезд, а как я ожидал не этаго, -- мне надобны были стоны, слезы, трепет, испуг до отчаяния; то осердился несколько и сам за то, что лишился предполагаемых наслаждений: -- успокоивать, ласкать, упрашивать, и наконец получить усмешку и прощение! теперь ничего этаго не случилось; без вопля и без слез мне говорят просто: "возьми мена с собою!" О, Гедвига уже не то что была!.. она не дитя! не зарыдает на груди моей! не поверит, что лев живет в лесу, в полуверсте от города!.. не чувствовать уже мне райскаго наслаждения, успокоивая страх милаго, кроткаго создания, трепещущаго на груди моей!

"Занятый безумными сожалениями своими, я не тревожился тем, что Гедвига ничего уже не говорила; я отнес ее на ея постель; поцеловал холодныя, безцветныя уста и, сказав покойно по наружности: "прости моя Гедвига до завтра!" -- вышел...

* * *

Зоря еще не занималась; но утро было уже близко. Вошед в келью привратницы, я нашел ее только что проснувшеюся. "Что так рано, вельможный пане? кажется, на дворе еще ночь; угодно чтоб я выпустила вас?" Говоря это, она брала ключи и, отыскивал между ними тот, который быль от калитки, продолжала говорить: "где вы оставляете вашу лошадь? если в лесу, так это опасно!.. да я бы не советовала и вам до времени ездить! через лес!" "Что!.. что ты говоришь!" вскрикнул я, почувствовав в сердца острее кинжала.