-- Хресьянин он. Русский человек хресьянин, -- убежденно отвечала няня. -- Всегда хресьянин.
Брат молчал. Нет, мы не думали того, что этого не может быть.
Мы думали: когда это будет?
Когда выйдет из лесу четвертый -- с даром русского хлеба?
Брат, не отходя от няни, спрашивал еще и еще:
-- А где он возьмет? А хлеб будет черный?
-- Черный, -- отвечала няня. -- Ржаной. Со всей земли возьмет, отовсюду по зернышку, ото всех полей, от праведных хресьянских трудов, замесит на ключевой водице, испечет на чистом огне. От всей земли будет хлеб хресьянский.
-- Отчего ж не несет?
Это уж спрашивал я. Сердце мое трепетало от радости. Но ждать! Было так трудно ждать! И зачем ждать? Теперь бы, в эту ночь, этот хлеб принести.
-- Оттого не несет, что трудно, милый, со всей земли, от праведных трудов, от хресьянских, отовсюду по зернышку собрать, с каждой полоски, от чистого праведного колоса, чистое зерно. Земля велика русская. Потихоньку он собирает. Когда кошицу полную наберет, -- будет молоть зерно, а там за водой пойдет -- тесто замесить. И всюду надо самую чистую найти, безмутную , без одной соринки, и ни человек, ни зверь ее чтобы не мутили. Найдет воду -- будет огонь разводить от небесного огня, честнАго древа. Древо о древо тереть -- первый огонь будет чистым.