-- Да, я почти не встречал их,-- отозвался ей Порослев. -- Двадцать лет назад, -- помните?-- мы все, когда сирень начинала отцветать, по приказу вашей матушки, бросались в сад, и считалось доблестью оборвать куст весь, до чиста, до одной веточки. Была примета, что такой куст на следующий год будет весь в цвету, как одна ветка. Плели венки из сирени и все поголовно искали сиреневое счастье...
-- Предавайтесь, господа, своим сиреневым воспоминаниям по принципу: "что прошло, то будет мило", -- сказал Лебель, вставая,-- а меня прошу извинить: вижу у балкона меня ждет Федор Тарасыч по молочным делам. Требуются мои резолюции.
Он встал и, дымя папиросой, пошел к дому.
-- Искали сиреневое счастье, -- повторил Порослев.
-- И никто не нашел, -- тихо вставила Софья Ивановна.
-- Да, не нашел,-- согласился Порослев, -- т.е. тогда находили в цветах, а вообще не нашли.
Он помолчал.
-- Я не люблю этого слова: счастье. Я не понимаю его. Что значит: искать счастье? Справедливо старое, но верное наблюдение: счастливые не знают, что они счастливы. Счастье -- как воздух: его присутствие вокруг нас мы замечаем только тогда, когда начинается его отсутствие, когда его не хватает для наших легких. Когда оно есть, никогда не знаешь, что оно есть. Это по-видимому, всеобщий закон. Счастье -- это слово не для обозначения настоящего, а только для прошедшего и будущего. Но для будущего употреблять его в наши годы смешно, а для прошедшего... Лучше просто вспоминать это прошедшее: тогда оно на миг делается настоящим, и тогда вновь не требуется этого слова.
Он выпил холодного крепкого чаю. Ему хотелось говорить.
-- Сирень удивительно цветуща. Она щедра, как молодость. Я не люблю одиночных цветов: мне кажется, они назойливо говорят: смотрите на меня -- я цвету. Сирень цветет такой гущиной и целиной, что у нее, как у луга, у леса, у моря миллион таких "я" или, вернее, нет ни одного. Оттого я не отделяю молодость от сирени, от этих вот кустов...