-- Знаю. Четыре тома написал.
-- Вынимаю билет. Что-то археологическое попалось, не помню. Все благополучно уж сошло. Ну, слава Богу. Хочу идти. Ан -- нет. "А изъясните, молодой человек, -- архиерей вдруг обращается ко мне, -- преобразовательное значение пророчества Iоны". И чтС тут со мной случилось! Я еще, как услышал его славянское "изъясните", так архиерея возненавидел и тут же подумал: "Сейчас он про кита хватит". Так и вышло. Вся моя тошнота к горлу подступила, за все время накопленная. "Ну, -- думаю, -- "изъясню" я тебе сейчас. С чего бы только получше начать? С носоглотки, что ли? Или, чтобы посолиднее, с учения о пищеварении и желудочных соках ?" Все это во мгновение ока во мне проносится, а тошнота вот-вот прорвется наружу. И вот в ту самую последнюю минуту, как я готовился начать свое изъяснение с носоглоткой и газами, рукой в кармане я просфорочку нащупал материну. Держу ее между пальцами в кармане, и дума думу пересекла: "А ведь если я кита изъясню преосвященнейшему, как мне хочется, то, пожалуй, и просфорочку мне не придется скушать со "сладостью ангелов", и на родимый погост незачем будет ехать: все этими "изъяснениями" одними кончится. И вдруг так мне стало жаль моей просфорочки, так захотелось ее вкусить со "сладостью ангелов" и поплакать на отцовой могилке, и погрустить, и помолиться, что вся тошнота моя перед ожидаемой этой "сладостью" разом пропала, и я преосвященнейшему так "преобразовательное значение" хорошо "изъяснил", что он даже привстал в креслах и громко молвил: "Изрядно. Изряднехонько: и православно, и глубокомысленно, и весьма научно". И я скушал-таки киевскую просфорочку со сладостью -- и с матушкой вместе на могилке отцовской поплакал и тихо и благодарно монашество принял. Но главное не это: главное то, что я этой "сладостью" хлеба небесного навсегда всякую тошноту из своей головы истребил со всякими носоглотками и соками рационалистическими. Не Яшка их прогнал, а детское дьячихино богословие, по коему на экзамен по догматике, -- для утверждения в вере и побеждения афеистического рационализма, надо "сладость ангелов" брать.
Вот я кончил и свое "некстати". Теперь давайте спать, высокопреподобнейший, или, точнее, читать вечерние молитвы. Это уж давно кстати. Это действительная, даже и для Яшки, "сладость ангелов". А завтра за литургией благословляется вам проповедовать без Яшкиной цензуры.
-- А ежели он будет присутствовать в церкви? -- с широкой улыбкой спросил архимандрит.
-- А мы сочтем его отсутствующим, -- сказал архиерей и подал архимандриту книгу "Келейное иноческое правило". -- Читайте, отец архимандрит.
С.Д.
Вл<адимирская> губ<ерния>. 24-27 окт<ября> 1922.
(Публикацию подготовили А.А.Аникин и А.Б.Галкин по тексту, хранящемуся в Российском государственном архиве литературы и искусства.)