-- Предложенное нам предварительное едение, как выразился о. протодиакон, столь обильно и так затянулось, что не признать ли нам в нем существенность и не ограничиться ли им одним?
-- ЧтС вы, чтС вы, ваше преосвященство, -- возразил протодиакон, -- помилуйте! Да ведь это все равно, как если бы одной литией ограничиться за всенощной, -- без полиелея. Не по уставу.
Архиерей покорился тому , что ужин неотвратим, -- и, обернувшись к архимандриту, который все молчал, заметил со вздохом:
-- Вот, ваше высокопреподобие, что значит почитаться уставолюбцем: получаю здесь себе достойное возмездие -- это уставное вкушение. Вам не грозит эта опасность.
Архимандрит сидел, не принимая участия в беседе и мало в нее вслушивался: он не любил обеденных разговоров и не умел их поддерживать, но слова архиерея ему были неприятны: он не понял, была ли это простая шутка или некоторый обличительный намек на многим неизвестную особенность архимандрита: он тяготился долгими службами, с трудом им выстаиваемых, и еще в академии был призван "гностиком" и "ересиархом" за свою любовь к богословскому отвлечению и философствованию. Они были далеки с архиереем, и молва даже преувеличивала дальность их отношений. Говорили, что ученый архимандрит был назначен настоятелем второклассного бедного монастыря под некоторый неявный полунадзор архиерея за то, что в магистерском сочинении своем отрицал будто бы вечность адских мук и почитал справедливость и правосудие Божие понятие более юридическим и даже не православным, а католическим. Утверждали, что архимандрит и в проповедях не раз будто бы учил, что Бог, любя безмерно творение Свое, принес иные Свои свойства в жертву любви Своей, -- и делается ради любви к человеку как бы уже и не Богом. Заметили, что архимандрит никогда не произносил проповедей за архиерейскими служениями, тогда как при прежних архиереях проповедовали обычно архимандриты. Однако за доброту архимандрита любили в монастыре и в городе. Более строгие, тяготевшие к архиерею, прибавляли: "не за доброту, а за слабость".
-- Если не грозит эта опасность, -- ответил Евфросин, -- то, значит, грозит какая-либо другая. Обычно так бывает. Это некий закон мира сего.
-- Конечно, грозит, -- встрепенулся генерал, -- грозит опасность нашего ученого любопытства, которою мы частенько все досаждаем его высокопреподобию. Вот, например, любопытствуя о путешествиях апостола Павла, вычитал я в некоем ученом сочинении, что, когда апостол был в Писидии и Киликии...
И генерал зачастил именами из библейской археологии. Недовольный протодиакон шепнул своему соседу, молчаливому старичку благочинному:
-- Ну, пошла теперь Киликия! А мы с вами лучше, о. протоиерей, вот эту жирную Киликию из чухонского моря отведаем, -- и он, прицелившись издалека, ткнул вилкой в коробку с кильками.
Архимандрит односложно отвечал генералу, видимо скучая.