-- А чтС такое, -- сказал владыка, и что-то ласковое и умиленное прошло по его строгому, худому лицу. -- Да ты сядь, Иван Архипыч, на свое место, кушай и кайся, в чем еще погрешил.
Старичок-псаломщик поклонился и сел за стол.
-- Ну, в чем же погрешил? -- с улыбкой приставал архиерей.
-- Сами небось изволили заметить, ваше преосвященство.
-- Заметил, заметил. Не тот на "Светильне" -- "Богородичен" спел: погрешил зело против устава.
-- Погрешил, владыка: надо было Богородичен праздника, а я из октоиха спел "дне" "Сладость ангелов".
-- Верно: "Богородичен" перепутал, -- закивал архиерей, -- а я на него надеялся: поручил левому клиросу "Светилен", а не своим поющим и вопиющим. А он подвел меня. Придется на поклоны ставить. Стою в алтаре, жду светильни Введенскою, и вдруг слышу: "Сладость ангелов, скорбящих радость, христиан предстательнице, Дево Мати Господня".
Архиерей обернулся к архимандриту:
-- И до чего мне было сладостно, что он ошибся и "Сладость ангелов" запел. Признаюсь, порадовался, что он устав нарушил. Не взыщите, ваше превосходительство, -- кивнул владыка генералу, -- это ведь, по-вашему, будет нарушение дисциплины?
-- Нарушение, ваше преосвященство.