-- Да-да, -- и вот все-таки я его на поклоны не поставлю, как хотите, а перепутай он и спой не "Сладость ангелов", а что-нибудь другое, может быть, и поставил бы. Поставил бы, Архипыч, а? ЧтС бы ты тогда стал делать? -- улыбнулся архиерей псаломщику.
-- Постоял бы, ваше преосвященство.
-- Приидите -- поклонимся, -- вставил протодиакон.
-- А потому, ваше превосходительство, что я эту "Сладость ангелов" с детства, с самого раннего, особенно люблю, и, должно быть, ты хитрый человек, Архипыч: как ты это узнал, эту единственную, кажется, ошибку в уставе я готов кому угодно простить?..
-- Какой он, ваше преосвященство, хитрый, -- заметил хозяин, -- самый он простой человек: семью прокормить на свой страх не может. Божья овца на Божьем корму.
-- Не соглашусь с вами, Потапий Васильевич: не только хитрый, но и хитрейший он человек: не только спел мне "Сладость ангелов", но и принес эту сладость сюда. Вот она передо мной лежит на серебряном блюдце.
Владыка указал на благословенные хлебцы.
Архимандрит с любопытством взглянул на него с каким-то внутренним, обращенным к нему вопросом, столь явным на открытом полном лице, что архиерей и этот взгляд заметил и вопрос этот прочел.
-- Не понимаете, ваше высокопреподобие? Вы ведь не из нашего брата, не из поповичей?
-- Я из купцов.