- Покушай, бабушка. Ты какая-то неедучая: ничего не ешь!
А Егорушка подбавлял в блюдечко с чаем сухариков и кусочков груши и придвигал к бабушке, ласково причмокивая языком. Бабушка наклонилась и сделала глоток из блюдца:
- Вкусный у тебя чай, Егорушка!
Он в ответ закивал головой.
Бабушка отведала и от братниной груши, и от тонкого пшеничного сухарика с медом, который я предложил ей.
- Сладкие-же у вас сласти, - сказала бабушка, - и не едывала я таких...
- Бабушка, ты еще попробуй! - крикнул радостно брат, предлагая ей смокву, - ты, бабушка, у нас побудь.
И мы все трое - Егорушка, брат и я - принялись угощать и бабушку, и Параскевушку, и монаха и монахинь - нашим чаем, нашими сухариками, нашими дулями. Брат совсем разошелся.
- Бабушка, ты гости у нас! - сказал он, обняв ее рукой. - Я тебе что расскажу...
Я знал, что брат хочет рассказать бабушке. Это были две вещи: первая - в том, что он строит теперь в саду крепость и войску приготовлены ружья: стволы высоких подсолнухов, - и другая - спросить самое бабушку - про кота... Это было самое важное. Брат говорил мне, что сам спросит бабушку. Об этом был у нас с ним "уговор, лучше денег".